Боевая целительница в Академии. Книга 2 - Виктория Рэд Харт

— А теперь попробуй его заживить магией, раз ты такая умная.

— Что? — я даже забыла про боль. — Как? Я даже не знаю, что это такое!

— Ты же чувствуешь в себе что-то? — он подался вперед. — Энергию, силу? Все лекари ее чувствуют. Сосредоточься и направь силу в палец.

Я закрыла глаза. В теле и правда чувствовалось странное тепло, какая-то пульсация, которую я сначала приняла за обычное сердцебиение. Но сейчас, прислушавшись, поняла — это другое. Словно внутри меня течет светящийся ручеек, независимый от дыхания и пульса.

— Я не знаю, как это делается, — прошептала я честно.

— Объясняю для умных, но тупых в магии, — фыркнул он. — Я воздушник. Для меня магия — это ветер, потоки, движение. Твоя магия другая. Ты должна чувствовать тело. Представь, что внутри пальца есть энергия, и дай ей больше, направь туда, как будто наливаешь воду в сухую ямку.

Я попыталась. Честно попыталась. Сидела, сжимая замотанный тряпкой палец, и представляла всякие «воды» и «потоки». Но вместо магии в голову лезли совсем другие мысли.

Покой. Иммобилизация. Холод. Первые сутки самые важные. Если кость встанет неправильно, потом придется ломать заново. Надо следить за цветом кожи: посинение скажет о нарушении кровообращения. Если начнется онемение кончика пальца, значит, повязка слишком тугая.

— Ты чего застыла? — вывел меня из размышлений голос Руди.

— Думаю, — ответила я, не открывая глаз. — Анализирую.

— Анализировать будешь потом. Лечить надо!

— Лечение уже начато, — отрезала я. — Иммобилизация проведена, холод приложен. Сейчас главное — не навредить. Магией своей я всё равно пользоваться не умею, так что пусть пока работает обычная медицина.

Руди уставился на меня с таким выражением, будто я только что заговорила на древнеэльфийском.

— Ты... ты странная, — выдал он наконец.

— Я медсестра, — ответила я. — Бывшая.

Руди не понял. Конечно, не понял.

Откуда ему знать, что такое медсестра?

Но вопросов задавать не стал, только покачал головой и буркнул что-то про ненормальных попрошаек.

— Ладно, — протянул он, зевая. — Давай спать. Утром посмотрим, что с твоей магией и с твоим пальцем.

* * *

Ночь я провела, свернувшись клубком на жесткой земле, прижимая больную руку к груди. Палец пульсировал, ныл, не давая уснуть. Я то и дело проверяла повязку — не сползла ли, не передавила ли. Щупала палец здоровой рукой, — отёк вроде не увеличивался, температура местная не повышалась, значит, воспаления нет. Хорошо.

В какой-то момент, сквозь дрему, я вдруг почувствовала тот самый внутренний ручеек, который сам, без моей команды, потянулся к месту боли. Стало тепло и спокойно. Я не мешала, просто наблюдала, как тепло растекается по пальцу, укутывая его, словно ватой. И под это тепло я незаметно уснула.

Утром меня разбудил тычок в бок.

— Вставай, соня. Показывай, что там у тебя.

Я села, размотала тряпку и... Палец выглядел абсолютно здоровым. Я пошевелила им — никакой боли, никакого дискомфорта. Сгибается, разгибается, чувствительность полная, как будто вчера и не ломали.

— Ни фига себе, — выдохнула я.

Руди довольно ухмыльнулся:

— Я же говорил. Ты лекарь, девочка. Маг жизни. Теперь ты моя золотая жила.

Утром, когда я налюбовалась своим зажившим пальцем и в сотый раз проверила его на подвижность, Руди не стал тратить время на сантименты.

— А теперь лечи меня, — велел он.

Даже не попросил — приказал тоном, не терпящим возражений.

— Как? — я растерянно моргнула. — Я ж не знаю, как это делать осознанно. Ночью оно само как-то...

— Само оно только у покойников бывает, — перебил он. — Ты теперь моя ученица. Я твой наставник. И если ты хочешь жрать, а не дохнуть под забором, будешь делать то, что говорят.

Я отшатнулась. Спорить с ним после вчерашнего перелома и сегодняшнего чуда как-то не тянуло. Но подчиняться при таком отношении я не планировала. Зачем мне становиться безвольной «золотой жилой»?

Я отступила от него еще на шаг и с вызовом спросила:

— Я тебя даже не знаю. Ты меня вчера прогонял и сломал мне палец. С чего мне тебя слушаться?

Он ухмыльнулся, сделал шаг навстречу мне. Я опять отшагнула, показывая всем видом, что еще шаг, и я убегу.

Он вздохнул, успокоился и примиряюще пригласил сесть на камни.

— Хорошо, — он устроился поудобнее, морщась от боли в спине, — ты должна знать, кто я такой, и почему мы с тобой, вообще, оказались в одной клетке. Что ж, слушай.

И он рассказал.

Звали его Рудольф Фальк. Когда-то, лет двадцать назад, он был никем — простолюдином из захолустной деревни, где магией даже не пахло. Но в нём проснулся дар. Воздушник. Не аристократических кровей, не обученный с пеленок, а самородок, который пробивался сам.

— Я хотел быть сильнейшим, — усмехнулся он, глядя на реку. — Глупый пацан. Думал, если есть магия, то весь мир у ног. Нанимался в отряды, ходил на вылазки, дрался с тварями, выслуживался перед теми, кто платил. Зарабатывал неплохо. Даже думал, что скоплю денег, куплю дом, жениться смогу. Идиот.

Он помолчал. Я не перебивала.

— Потом попался на глаза одному аристократу. Барону местному. Нанял он мой отряд, пообещав хорошие деньги. В каком-то старом лесу зверье расплодилось, людей жрало. Мы пошли. И попали в засаду. То ли звери там стали непростыми, то ли магией их кто-то натравил, то ли сам барон подставил, чтобы не платить, — теперь уже не узнаешь. В общем, выжил я чудом. И то не полностью.

Рудольф снял рубаху, и я увидела шрамы. Старые, рваные, плохо зажившие. Они тянулись от ключицы вниз и по спине уходили под лопатку. Такие раны я видела в своей практике после нападений собак, после аварий, после неудачных операций. Но здесь они заросли неправильно — бугристыми келоидными рубцами, которые наверняка тянули кожу, мешали двигаться, болели при каждом движении.

— Барон, когда узнал, что я жив, оплатил лечение, — продолжил Руди с горькой усмешкой. — Но такое, чтобы не сдох. Самый дешевый вариант. Лекарь пришел, травок дал, мази, пару раз магией мазнул — и всё. На большее денег не дали. А я и так не при деньгах оказался, всё в этом походе оставил. Вот и получилось, что раны затянулись, но неправильно. Тело с тех пор плохо работает. Спина не гнется, рука иногда немеет, а магия...

Рудольф махнул рукой в воздухе, и я действительно почувствовала неслабый ветерок.

— От моей силы остались крохи. На то, чтобы сухари сушить, хватает. А на нормальную работу — нет.

— Почему не пошел к другим лекарям? — спросила я. — Накопил бы...

— Ха! — он рассмеялся, но смех вышел злым.

— Ты знаешь, сколько