Отвергнутая жена дракона. Хранительница последнего гнезда - Ангелина Сантос

— Она уронила специально, — сказал он.

— Мы этого не знаем, — ответила я. — Но можем исследовать содержимое.

Несса взяла флакон щипцами.

На дне плескалась густая чёрная жидкость. Когда она поднесла стекло к свету, внутри блеснула серебристая крошка скорлупы.

Рейнар стоял рядом, но не касался меня.

— Рука? — спросил он.

— Цела.

— Я должен был войти раньше.

— Нет. Вы вошли после второго требования. Тогда, когда он решил не слушать.

— И если бы не отпустил?

— Вы выполнили бы обещание?

— Да.

— Хорошо, что не пришлось.

Я посмотрела на закрытые ворота.

Дарен предлагал мне дом, деньги и прежнюю безопасность. За одну подпись я могла выплатить все долги, вывезти работников и больше никогда не просыпаться от звона.

Цена была написана не мелким шрифтом.

Три живых сердца и ещё одна женщина, которой опять объяснили, что она не понимает собственного решения.

Флакон Селины открылся только в закрытом ящике.

Несса поставила его под стеклянный колпак, просунула руки в два кожаных рукава и перерезала храмовую проволоку длинными щипцами. Мы находились в бывшей прачечной, которую временно превратили в лабораторию. Окно распахнули, дверь заперли. Снаружи дежурили Ив и городской секретарь, присланный Арленом.

— Если жидкость испарится, не вдыхать, — сказала Несса. — Если задымится, закрыть внутреннюю крышку. Если загорится, водой не заливать.

— Чем тушить? — спросила я.

— Песком.

— Почему не сказали первым?

— Потому что в комнате три ведра песка и ни одного ведра с водой. Я рассчитываю на наблюдательность.

Рейнар остался за дверью. Его присутствие могло изменить реагент: капли готовили для драконьей связи, а обсидиан в груди притягивал подавляющую смесь. Я наблюдала через второе стекло.

Несса сняла пробку.

Жидкость не загорелась. Под колпаком появился тонкий серый дым, который быстро осел на стенках. Аптекарша набрала одну каплю и разделила на шесть пластинок.

Первая проба подтвердила очищенную серую соль. Вторая — белок свежей крови. Третья дала серебристый осадок живой скорлупы. В четвёртой обнаружилась смола, замедляющая распад. Пятая реагировала на драконий огонь, хотя огня в комнате не было: порошок нагрелся, когда Рейнар прошёл по коридору.

— Отойдите от двери! — крикнула Несса.

Шаги удалились. Температура пробы упала.

— Она ищет ближайший сердечный огонь, — сказала я.

— Не ищет, — поправила Несса. — Ничего не хочет. Частицы ориентируются в тепловом поле. Как железная стружка у магнита.

— Значит, после приёма смесь располагается по сердечным путям.

— Если смола переживает пищеварение. Судя по метке Селины, переживает.

Шестая проба должна была показать происхождение крови. Реактив окрасился в золотистый цвет, характерный для драконов, затем разделился на две полосы.

— Два источника? — спросила я.

— Или один источник и кровь из живой скорлупы. Внутренняя оболочка сохраняет сосуды эмбриона. Нужны сравнительные образцы Селины и Дарена, чтобы говорить точнее.

— Их нет.

— Образец с метки Селины есть, но без крови. Сравню белковые следы.

Она работала четыре часа. К вечеру состав был установлен достаточно для официального заключения: серая соль, драконья кровь, порошок скорлупы, снятой при живом ритме, проводящая смола и следы серебра от колокольного сплава.

— Это лекарство? — спросил Арлен, приехавший после сообщения.

— Некоторые компоненты используются в лекарствах, — ответила Несса. — Вместе они образуют долговременный проводник внешнего импульса. Назначать внутрь без объяснения действия я бы не стала.

— Факт или вывод?

— Факт: смесь ориентируется в поле сердечного огня и сохраняет импульс после высыхания. Вывод: её используют как проводник. Чтобы подтвердить, нужна демонстрация.

Я готовила её с утра.

В записях Орена нашлась схема, обратная подавляющей настройке. Он предлагал не гасить боковой импульс, а выводить его на отдельную линию свидетельной пластины. Для этого на зубцы обычного камертона крепились два крошечных серебряных грузика. Инструмент не становился сильнее и не создавал новый ритм. Только разделял уже существующие.

Я взвешивала грузики трижды. После первой настройки пластина давала двойной контур даже на чистой воде. После второй боковая линия исчезла. Третью проверили на образце серой пробки из трубы: проявился слабый обрыв, но без ветвления.

— Что требуется для официального опыта? — спросил Арлен.

— Чистая пластина, капля состава, эталонный импульс и свидетели. Без человека и без огня.

— Риск?

— Пластина может нагреться. Смесь — выделить дым.

Мы перенесли опыт во двор. Работников отодвинули на десять шагов. На стол поставили металлический поддон с песком. Присутствовали Арлен, его секретарь, Несса, Мара и Томас.

Рейнар наблюдал из окна.

Несса капнула содержимое флакона в центр серебряной пластины. Тёмная жидкость растеклась кругом размером с монету.

Я ударила перенастроенный камертон на расстоянии локтя.

Первая линия легла ровным овалом — ответ самого серебра.

Через три секунды из тёмного центра поднялась вторая. Она запоздала на тот же интервал, затем разветвилась к четырём краям пластины. Ветви почернели, будто их провели чернилами.

На конце каждой возник маленький круг.

— Повторите без состава, — сказал Арлен.

Мы взяли чистую пластину. Камертон дал один ровный овал.

— С образцом из ложа, — попросил он.

Несса растворила крупицу серого налёта. Проявились две чёрные ветви вместо четырёх.

— С пробкой канала.

Одна короткая ветка.

Количество зависело от насыщенности живой скорлупой и кровью. Форма задержки оставалась одной.

— Записываю, — сказал Арлен. — Состав из флакона воспроизводит искусственный запаздывающий импульс без живого носителя. Узор сходен с образцами Роэна по задержке и характеру ветвления.

— Добавьте, что точное назначение требует исследования на носителе, — сказала Несса.

— Добавлю.

— Исследования на человеке не будет без добровольного согласия, — уточнила я.

Арлен посмотрел на меня.

— Это тоже внесу.

Арлен не закрыл протокол.

— Теперь происхождение флакона. Кто видел, как Селина Орс его передала?

— Никто, — ответила я. — Он был завёрнут в её платок, который она уронила у стойки.

— Вы утверждаете, что намеренно?

— Предполагаю. Утверждать не могу.

— Кто поднял?

— Кель.

Мальчика позвали из конюшни. Он вытер ладони о штаны и повторил: платок лежал на полу, флакон был внутри, после находки предмет сразу взяла Несса щипцами. Мара подтвердила время, я — опечатывание.

— До показаний Селины это найденный предмет, — сказал Арлен. — Мы можем доказать состав, но не то, что капли назначил храм или принимала она.

— На пробке храмовая проволока, — возразила Мара.

— Проволоку можно украсть.

— Серебряная крошка такая же, как в метке, — сказала Несса.

— Сходство усиливает связь. Не заменяет цепочку передачи.

Мне не нравилось, что он прав. Именно поэтому Арлен был нужен.

— Что сделает доказательство полным? — спросила я.

— Показания Селины под запись, назначение с подписью лекаря, журнал выдачи или второй запечатанный флакон из той же партии.

— Если она не сможет дать показания?

— Тогда используем как доказательство существования состава и его сходства