Железная леди для Священной империи - Dimash Suleimen
Сев за грубо сколоченный обеденный стол, Ганс-Старший увидел посреди него лишь одну большую глиняную миску, доверху наполненную исходящей паром незнакомой зеленью. Только тут он вспомнил, что на их новом огороде еще ничего не выросло.
— Ну, что Бог послал... Фридрих, Кристиан, — смущенно кашлянув, позвал Ганс-Старший племянников к столу. — Мойте руки у бочки да садитесь с нами разделить этот скромный крестьянский приварок.
Молодые кузены спорить не стали, они сами всего пару дней назад помогали дяде расчищать и ровнять береговую кромку у пруда и прекрасно знали, что никакой другой еды на этом пустыре взять пока негде.
Однако стоило Кристиану зачерпнуть первую ложку и отправить зелень в рот, как его простодушное лицо расплылось в блаженной улыбке. Он, не сдерживая чувств, громко причмокнул и воскликнул: — Клянусь святым покровителем, тетушка Марта! Да у вас эта трава вышла ароматнее и слаще любого праздничного жаркого!
Марта впервые в своей жизни услышала похвалу своей стряпне и её сердце наполнилось тихой, робкой радостью. Однако многолетние упреки и придирки со стороны свекрови Гертруды оставили слишком глубокий след в её душе: женщина и подумать не могла, что её собственное поварское мастерство наконец возросло. Она искренне решила, будто всё дело в необыкновенном качестве самой зелени, мол, ботва у этой земляной груши сама по себе уродилась на редкость вкусной и сладкой.
— И правда, отменно вышло, — поддержал брата рассудительный Фридрих, аккуратно прожевав порцию. — Только что это за диковинный салат, дядя? — Сколько живу в общине, а такого вкуса на языке еще не знавал.
Ганс-Старший с любопытством оглядел подцепленные на ложку зеленые листочки. Они казались ему до боли знакомыми, но он, как ни пытался, никак не мог вспомнить, где видел их раньше.
— Да, жена, — обернулся Ганс к Марте. — Что это за зелень такая? Из каких лесных краев ты её принесла?
Марта смущенно молчала, не зная, как признаться мужчинам и тогда маленькая Ильза с самым невинным видом звонко объявила на всю горницу: — Да это же обычные зеленые плети от батата с нашего старого поля!
«Плети от батата?!» — три взрослых мужчины одновременно замерли с поднятыми ложками, переглядываясь в полном остолбенении. Этой же травой они испокон веков кормили только свиней в хлеву!
Слова девочки звучали просто и понятно, но в крестьянских головах никак не укладывалось, как свиной корм мог превратиться в королевское угощение.
Ильза, забавляясь произведенным эффектом и глядя на вытянувшиеся лица своего отца и двоюродных братьев, с лукавым изяществом захлопала ресницами и притворилась испуганной: — Что, неужели вышло невкусно? — А ведь брат Кристиан только что вовсю хвалил и добавки просил!
— А что, и правда ведь вкусно, — простодушно буркнул Кристиан, уплетая зелень. — Я просто не ожидал, что это обычная ботва от батата.
— Ну и что с того, что ботва? — Ильза с самым невинным и удивленным видом захлопала ресницами, глядя на кузена. — Брат Бернгард, разве ты сам не ешь земляную грушу?
— Ем, конечно, — ответил парень и немного подумав, мысленно согласился: раз уж он сам охотно ест клубни батата, то и в том, что тетушка Марта пожарила зеленые плети, вроде как нет ничего зазорного! Решив больше не забивать себе голову пустой дотошностью, Кристиан преспокойно продолжил уплетать обед.
Фридрих же украдкой взглянул на маленькую Ильзу и в его душе снова шевельнулось удивление: до чего же сметливая и лукавая у него кузина! Ему еще никогда не доводилось видеть таких хитрых девчонок. Совсем ведь еще кроха, а уже умеет так ловко поймать человека на его же собственных словах и заставить признать правоту. «Неудивительно, что дядя Ганс в ней души не чает, — подумал Фридрих. — Будь у меня такая сметливая дочурка, я бы её тоже на руках носил и во всем ей потакал». Слегка улыбнувшись своим мыслям, будущий староста снова потянулся ложкой к общему блюду.
Раз уж молодые племянники не высказали никакого недовольства, то Ганс-Старший и подавно был доволен. Подумаешь, пожарили ботву от батата! В те страшные годы, когда на их земли обрушилось великое наводнение, их деды и вовсе голодали и вынуждены были варить суп из древесной коры и болотных корней, так что нынешнее угощение казалось пиром.
В итоге огромная миска обжаренной в свином жиру ботвы была опустошена дочиста, не осталось ни единого листика. Кристиан под конец даже собрал остатки жирной подливы со дна посуды, вымазав её знатным куском овсяного хлеба.
После полудня Марта взяла дочку с собой на дальний склон холма, чтобы продолжить сбор барбариса. Однако Ильза вместо спелых ягод принялась аккуратно срывать и складывать в свою корзинку нежные, едва пробившиеся зеленые побеги и почки со стеблей кустарника.
— Матушка, а давай сегодня вечером мы пожарим к ужину эти молодые побеги барбариса! — предложила девочка.
После того как Марте удалось сытно накормить мужчин ботвой, которую обычно бросали свиньям, приготовление барбарисовых почек уже не вызывало у нее никакого страха. В конце концов, раз уж сами сушеные ягоды стоят так дорого, то и молодые побеги наверняка обладают целебной силой, уж точно они куда ценнее ботвы батата.
Свежие листья барбариса, конечно, имели заметный горьковатый привкус. Но какая бы горечь ни скрывалась в зелени, она не могла устоять перед щедростью Ильзы, которая заставила мать сыпануть на сковороду добрую ложку дорогого сахара. В итоге вечернее блюдо из припущенных барбарисовых почек вышло на славу: сперва язык чувствовавал легкую пикантную горчинку, но стоило распробовать зелень, как она сменялась приятной сладостью и тонким лесным ароматом. Три мужчины, которые весь день провели на тяжелых земляных работах, от такого угощения ощутили небывалый прилив аппетита. Они сметут со стола большую часть ячменных лепешек, что напекла Марта и до последней капли осушат котелок с густой овсяной кашей.
С того самого дня и до тех пор, пока их собственный огород у пруда наконец не дал первый настоящий урожай, приходившие на подмогу Фридрих и Кристиан чуть ли не каждый день лакомились на усадьбе Ганса блюдами из трав, которые в деревне считались исключительно кормом для скота. Помимо ботвы батата, Ильза заставляла мать собирать и готовить сочные листья одуванчика, дикий водяной кресс, корни лесного пастернака и нежную луговую люцерну.
Со временем, как говорится, «к любому чуду привыкаешь и оно перестает удивлять». Наевшись диких трав вдоволь, Фридрих и Кристиан в часы отдыха за