Чарующая мелодия страны грёз. Книга 1 - Тан Ци
Голос Сяо-Ланя плавно донесся до меня:
– Госпожа Цзюнь, скажите, вы там еще живы?
Я раздвинула камыши и помахала рукой.
– Здесь я.
Он оглядел меня сквозь перья камыша с ног до головы:
– Вы так тут уже принарядились… Что собираетесь в таком виде делать?
– Пойду к Шэнь Аню. Есть одно дело, которое надо закончить. Подожди меня здесь. Как закончу, вернусь обратно на это место.
– Будьте предельно осторожны, – сказал он спустя какое-то время.
* * *
Теплое осеннее солнце светило сквозь облака, гонимые ветром. Я прикрыла платком лицо, потому что не могла позволить проходящим мимо людям узнать, что здесь появилась Сун Нин. Рядовой у ворот военного лагеря принял мое письмо, которое я попросила отдать Шэнь Аню. Я полностью скопировала почерк Сун Нин, чтобы это выглядело правдоподобно. Там я назначала встречу на высоком холме за рекой Чиду, где в это время цвели мальвы.
Он точно придет.
Холм был покрыт цветами мальвы всех оттенков и размеров. Мягкие лепестки их трепетали от порывов осеннего ветра, раскачиваясь волнами. За прошедшие семнадцать лет моей жизни я ни разу не была в этих местах, но слышала о них много разных легенд. Самая известная гласила, что со времен прежней династии тут хоронили героев и людей долга. Кровь павших оросила землю, и из нее повсюду выросли эти цветы. Говорили даже, что, если вырвать цветок с корнем и вдохнуть аромат, ты почуешь запах их костей. Я подумала, что выбрала для Шэнь Аня хорошее место.
Сзади послышался слабый шорох опавших листьев, и звук шагов постепенно начал приближаться. Я развернулась и с широкой улыбкой на лице посмотрела на него – на ту иллюзию, которую Сун Нин любила всей душой всю свою жизнь, но так и не смогла отпустить даже перед смертью. Черные сапоги его переступали нежные лепестки мальв. Он крепко обнял меня, его низкий голос, похожий на вздох, раздался в моих ушах:
– А-Нин, я так скучал.
Все сильнее в воздухе чувствовался запах крови. Я вытащила кинжал, который пронзил его сердце, и нежно сказала на ухо:
– Я тоже скучала по тебе.
* * *
Это было осенью в восемнадцатый год правления Ли Чжуана, в четырнадцатый день девятого лунного месяца. И хотя армия царства Цзян вернулась с победой, в столице не были слышны ликующие фанфары, возвещающие о празднике, ведь их генерал погиб в результате покушения.
В резиденции главнокомандующего раздавался стук барабанов, все были заняты подготовкой к похоронам. Траурные звуки соны под белыми знаменами звучали громко и скорбно. Я вместе с Сяо-Ланем затесалась в толпу скорбящих. На возвышении в погребальном зале стоял поминальный стол с табличкой и курильницей, а также хрустальные вазы, полные неизвестных мне цветов.
В свете пламени белых свечей гроб из черного дерева, стоявший перед залом, казался одинокой тенью на земле. Сун Нин прислонилась к краю гроба, а в ее черных глазах была видна лишь пустота и настойчивость. Она пристально смотрела на человека в гробу. Время от времени гости подходили к ней, чтобы утешить, но она никак на них не реагировала.
– Это и есть тот самый «сладкий сон», что вы обещали сплести для нее? – спросил меня Сяо-Лань.
– Думаешь, это хороший сон? – Я не совсем его поняла. – Да это же настоящий кошмар!
Я разорвала в клочья ее мечты, чтобы позволить взглянуть реальности в глаза. В этом мире существует красота, что способна убивать. Многие при этом первым делом думают о том, что в этом виноваты женщины. Вот только почему они так считают? Но на сей раз речь не о них – эта губительная красота была заключена в стране грез.
Вот что я хотела объяснить Сяо-Ланю, но он спешно перевел тему разговора:
– В тот день вы совершенно случайно убили Лю Цици и еще долго сокрушались об этом. Так что я бы никогда не подумал, что у вас хватит смелости убить человека, да еще и собственноручно.
– Я меняюсь. Посмотри на этот вопрос с такой точки зрения.
* * *
С наступлением ночи все гости разошлись по домам. На небе светила одинокая луна, озябшие вороны переговаривались между собой. Пришло время выбирать. В таком большом зале для поклонения предкам остались лишь два человека: муж и жена. Один был мертв, а другая жива. Они были далеки друг от друга как небо и земля. Бледное лицо Сун Нин плотно прижималось к гробу. Ее тихий голос растворялся в пролетавшем сквозь зал ночном ветре и в дрожащем пламени свечей:
– Наконец-то мы остались с тобой только вдвоем.
Ее длинные изящные пальцы поглаживали гроб из черного дерева, словно шептали тайные слова в супружеской опочивальне.
– Я изначально думала рассказать тебе хорошую новость лично, когда ты вернешься домой с победой. Они хотели написать письмо, но я их остановила. Хотела своими глазами увидеть, как ты будешь рад. Ты не знаешь, как долго я ждала этого дня, как сильно хотела тебя увидеть, как безмерно скучала.
Птицы, гнездившиеся на старом дереве снаружи зала, внезапно закричали, а пламя свечи в зале задрожало. Она прикрыла глаза руками, и ее спокойный голос задыхался от всхлипываний:
– Шэнь Ань, у нас будет ребенок.
Но она так и не заплакала. Эти мягкие и нежные слова, сказанные в траурном зале, прозвучали как тихое признание в любви. Она сказала ему эти слова, но услышать их он уже не мог.
В момент, когда она договорила, я зашла в погребальный зал. Белое знамя всколыхнулось от внезапного дуновения ветра. Она вдруг подняла голову:
– Шэнь Ань?
Я вышла из-за белых флагов навстречу свету свечи, позволив ей разглядеть мой силуэт.
Ее глаза, прозрачные и чистые, как осенние воды, отразили алый цвет моей одежды. На миг в них вспыхнул свет, но тут же угас, оставив лишь пустоту и тьму.
Порыв ветра коснулся подола моего платья. Я посмотрела на нее:
– Сун Нин, я не Шэнь Ань. Я пришла, чтобы вывести тебя из этой страны грез.