Чарующая мелодия страны грёз. Книга 1 - Тан Ци

Я удивилась:

– Так ты, оказывается, способен говорить такие длинные речи? Разве мужчины не выносят рассуждений о всяких любовных делах и чувствах?

– Да? – Он бросил на меня взгляд. – Если бы это правда было так, все публичные дома в Великой империи Чао позакрывались.

Я задумалась и поняла: ответ его и вправду попал в точку.

Я крепко схватила Сяо-Ланя за руку, чтобы выйти из страны грез Сун Нин. Он сделал то же самое и спокойно сказал:

– Иллюзия – это просто иллюзия. Не стоит воспринимать всерьез все, что здесь происходит.

И в тот миг высоко в небе пролетела пара диких гусей.

* * *

В стране грез прошло целых полгода, но в реальности пролетел лишь один день.

Как только иллюзия рассеялась, в грудь, в место, где хранилась жемчужина русалки, внезапно хлынул поток тепла, кровь забурлила по всему телу. Это так жемчужина впитала в себя жизнь Сун Нин. Девушка умерла. В этих безмолвных сумерках об этом еще никто не знал.

Слуги снаружи павильона по-прежнему находились там и ждали новостей. Цзюнь Вэй вместе с Сяо-Хуаном задремали на помосте рядом с цинем. Солнечные лучики лениво просачивались сквозь облака и падали на моих спутников. Всюду царила атмосфера спокойствия и безмятежности, будто бы ничего и не произошло. Чжи Су увидела Сяо-Ланя и восторженно воскликнула:

– Молодой господин!

Резко разбуженные Цзюнь Вэй и Сяо-Хуан, один человек и один тигр, немедленно подскочили ко мне и начали разглядывать в попытках понять, не поранилась ли я где-то. В этот миг из павильона, где я только что была, вдруг вырвался язычок пламени, мгновенно разросшийся в пожар в человеческий рост.

Цзюнь Вэй опешил:

– Сун Нин еще же там?

Он был готов рвануть в то же мгновение ей на помощь, но я быстро его остановила. Сяо-Лань шепотом сказал мне:

– Похоже, она словно в воду глядела и предвидела финал.

Я рассказала Цзюнь Вэю о том, что с нами произошло за это время от начала и до конца. Смотря, как висящие занавеси вокруг павильона в пламени скручиваются в невообразимые формы, я вдруг вспомнила, что в иллюзии она просила меня сжечь ее тело.

Это и впрямь было так в стиле Сун Нин: мне не пришлось и рукой пошевелить, ведь она перед тем, как войти в страну грез, уже заранее все подготовила к погребению. На другой стороне лотосового пруда испуганные крики и плач слились воедино. Несколько верных слуг, наспех смочив в пруду ватные одеяла, бросились тушить пожар, но большой пылающий огонь преградил им дорогу и отбросил обратно. Сун Нин всегда все делала тщательно и аккуратно – наверняка каждый уголок павильона был готов принять огонь. Она хотела сжечь себя, чтобы ее прах положили в красивый фарфоровый сосуд и вернули в царство Ли после долгой разлуки длиной в семь лет.

Пламя, раздуваемое ветром, разрасталось все выше, озарив небо алым светом. Балки павильона начали падать в пруд, поднимая густые клубы дыма. Все четыре опоры с грохотом рухнули, а сквозь огонь виднелась плетеная кровать и Сун Нин, спокойно спавшая там, скрытая ото всех в бушующем пламени.

В народных легендах в такие моменты начинает идти дождь, заставляя пожар потухнуть, но здесь небесный владыка не расщедрился даже на одну каплю. Павильон понемногу сгорал дотла. Лишь вечерний ветер и кроваво-красное солнце сопровождали эту картину. Алые лучи солнца отражались от руин в пруду с лотосами, и слуги просто опустились на колени перед сгоревшим павильоном. Никто не осмеливался подойти к телу Сун Нин. Я сказала Сяо-Ланю:

– Пойдем. Соберем ее прах.

Он посмотрел куда-то за моей спиной и сказал:

– В этом больше нет нужды, мы тут не понадобимся. Человек, который сделает это, уже пришел.

Я с большим любопытством повернула голову и увидела под сенью старых ив у каменной дорожки человека, который пришел забрать тело Сун Нин. Человека, который и обрек ее на смерть.

Это был Шэнь Ань. Ее муж.

Он был одет в белоснежное парчовое одеяние, а на вороте и рукавах виднелись темные узоры. Это роскошное, словно траурное, одеяние выглядело как нельзя уместно для этого момента. Он подошел к нам: белая одежда оттеняла его бледное лицо, знакомые холодные черты оставались невозмутимыми, но голос дрожал:

– Где она?

Я указала на развалины у пруда.

– Ты услышал, что она умерла, и пришел собрать ее останки? Она сказала мне, что хочет, чтобы ее прах собрали в большой фарфоровый сосуд – белый, с синими узорами. Ты принес такой?

Он открыл рот, но ничего не сказал, повернулся и поспешил к руинам, на которые я указала, но пошатнулся и чуть не упал. Слуги, стоявшие на коленях перед павильоном, суетливо расступались, освобождая дорогу господину. Я, держа цинь в руках, сделала несколько шагов вслед за ним и увидела, как он отчаянно раскачивается, стоя на коленях в этих развалинах и отбрасывая за собой длинную тень.

Через его плечо виднелись останки Сун Нин, распростертые на земле. Еще только сегодня утром на ее голове был высокий пучок, а на щеках красовался румянец. Поистине яркое и сияющее очарование, которое невозможно описать одними лишь словами.

А к вечеру эта красота превратилась в высохшие кости.

Время словно застыло. А я смотрела на Шэнь Аня, что неподвижно стоял на коленях в этой звенящей тишине.

Часть обугленной балки со шлепком отломилась, а он, будто внезапно проснулся, крепко обнял то, что осталось от его жены. Движения эти были такими яростными, что кончики пальцев побелели, но голос его был еле слышен:

– Разве ты не говорила, что, даже умирая, хочешь смотреть, как я испущу дух раньше тебя? Ты же говорила, что я виноват перед тобой и что хочешь увидеть, как небесный владыка покарает меня? Ты так ненавидела меня… Я все еще жив, как же ты могла умереть первой?

Но никто ему не ответил.

Он еще крепче сжал ее в объятиях, так нежно и осторожно, словно держал в руках самое редкое сокровище во всем мире. Его мертвенно-бледное лицо прижалось к ее ледяному черепу, а голос звучал как тихий шепот влюбленного:

– А-Нин, скажи что-нибудь.

В сумерках руины были наполнены обжигающим воздухом, словно их насквозь выжгло огнем, а земля все еще была горячей.

Я смотрела на все это, а в душе внезапно почувствовала пустоту и бессильно спросила его:

– Хочешь, чтобы она что-нибудь тебе сказала? Сейчас она уже и слова вымолвить не сможет, как бы ты этого