Серый кардинал империи: Путь в чины - Dimash Suleimen
Алексей закрыл глаза, обдумывая идею, и искренне восхитился: — Барышня обладает незаурядным умом, это достойно подражания… Пожалуй, она уступает мне лишь самую малость.
На первой фразе Глаша довольно кивала, но концовка заставила её едва не свалиться со стула от возмущения: — Алексей Морозов! Твое высокомерие просто не знает границ!
— Да не кипятись ты, — виновато улыбнулся он. — Я же просто честен.
— Хочешь сказать, этот способ плох? — Маша сердито округлила глаза.
— Нет, способ отличный, — кивнул Алексей. — С точки зрения логики — безупречно. Должно сработать.
— Тогда чем ты недоволен?
Алексей криво усмехнулся: — Просто это слишком дорого. Слишком много людей, слишком много материалов… Не люблю я такие громоздкие решения.
— Ах так⁈ Ну тогда попробуй не пользоваться им! — Глаша в гневе вскочила из-за стола. — Вот тогда и посмотрим, какой ты герой на самом деле!
Глава 46
Треск
На берегах полноводной реки в уездном городе сегодня было не протолкнуться. Река, оживляющая город своей энергией, превратилась в главную сцену большого праздника. Знатные семьи на двухпалубных судах, купцы на нарядных челнах и простой люд на рыбацких лодках — все собрались у «Мёртвого затона». По реке то и дело шныряли торговцы, предлагая хлебные корки, свежие плоды и липецкую водку. Такое оживление случалось разве что на большие праздники, но сегодня поводом стало второе испытание — корчевание дерева из речной пучины.
Даже знатные девицы, скрытые за шторами кают, с любопытством наблюдали за миром, который обычно видели лишь из окон своих светлиц. Среди них была и Екатерина Ивановна со своей верной Глашей. Барышня, хоть и любила тишину, приехала сюда в крайнем негодовании: её задело, что некий Алексей Морозов не оценил её тщательно проработанный план спасения речного пути.
Внезапно над водой раздался радостный крик Глаши: — Едут! Едут!
По течению неслась лодка, на носу которой в синем сюртуке картинно замер молодой человек.— Ишь, гордец какой, — прошептала Екатерина Ивановна, пытаясь разглядеть лицо того, кто так очаровал её Глашу. Но лодка пронеслась мимо слишком быстро, оставив барышне лишь вид удаляющейся спины.
На самом же деле на носу красовался не Алексей, а Кинюша. Он изо всех сил старался выглядеть важно, принимая на свой счет восторги публики, пока не разразился двумя оглушительными чихами, вызвав смех у всей округи. — Ой, кто-то меня за глаза костит! — проворчал он, вытирая нос. Алексей Морозов, сидевший в каюте, лишь рассмеялся: — Ветер на реке — не шутка, вот тебя и знобит.
Вскоре лодка замерла у цели. Алексей поднялся, поправил ворот своего поношенного белого сюртука и вышел к другу. Берег тут же взорвался криками: — Морозов! Алексей приехал!
— Так вот он какой… — задумчиво произнесла Екатерина Ивановна, глядя на тонкий силуэт в белом. — С виду — всего лишь безусый юнец. — Барышня, вы опять к нему несправедливы! — обиженно надула губы Глаша. — Уж и слова сказать нельзя? Сразу в бой рвешься за своего «учителя»? — поддела её барышня, не сводя глаз с реки.
Екатерина Ивановна, хоть и поддерживала всем сердцем стремление Глаши к счастью, не могла подавить в себе чувство грусти от скорой разлуки. Эта тайная обида невольно вылилась в неприязнь к Алексею Морозову, что было вполне объяснимо.
Глаша уже собиралась было возразить хозяйке, как снаружи раздался громовой бас: — Господин Морозов! Я, Василий Квасов, слов на ветер не бросаю. Привёл я тебе Стёпу-верзилу, как и обещал. Ну а ты, принёс ли способ, о котором мы толковали?
В ответ зазвучал чистый, уверенный голос: — Позвольте мне попытаться. Даже при всей своей предвзятости Екатерина Ивановна не могла не признать: голос у этого юноши был на редкость приятным.
Алексей тем временем отдавал распоряжения лодочнику: — Веди лодку вон туда. — Будет сделано! — отозвался старик, воодушевленный тем, что выступает перед такой толпой. — Глядите, господин, всё в лучшем виде исполню! Он ловко налег на шест, и лодка плавно подошла к гигантскому стволу, замерев буквально в трех вершках от него.
— Крепите судно, — скомандовал Алексей. Лодочник канатами намертво привязал борт к толстым сучьям дерева.
— Теперь ваш черёд, мастера, — обратился Алексей к восьмерым плотникам, вышедшим из каюты. — Делайте всё ровно так, как мы вчера уговорились. — Не извольте беспокоиться, господин Морозов, — с усмешкой ответили те.
Работа закипела. Плотники действовали слаженно: сначала топорами и пилами обрубили все мелкие ветви, превратив дерево в голый остов. Затем, на высоте трех футов над водой, вырубили в стволе глубокий паз. Как только это было сделано, лодочник перевязал канаты, закрепив судно еще надежнее.
Мастера не спешили приниматься за основной ствол. Сначала они продолбили в дереве несколько отверстий чуть выше уровня воды, вставили в них крепкие, заточенные с двух сторон брусья, а сверху уложили заранее подготовленные доски. Концы брусьев плотно вошли в пазы на досках, а для верности всю конструкцию стянули канатами. Буквально на глазах вокруг дерева выросли изящные, но невероятно прочные подмостки.
Проверив опоры на прочность, плотники взобрались на них и принялись за дело огромной двуручной пилой, делая косой срез под углом вниз. Чтобы не случилось беды, Алексей тоже поднялся на помост, велев Кинюше отогнать их нарядную лодку подальше и следить, чтобы зеваки не подплывали слишком близко.
Спустя полчаса из глубины ствола донесся зловещий треск. Громадное дерево вздрогнуло и медленно, словно нехотя, начало крениться. Треск становился всё громче, и вот, с оглушительным пушечным выстрелом, вековой великан рухнул в реку. Столб брызг поднялся выше десяти аршин, окатив всех, кто стоял на подмостках, с головы до ног.
Глава 47
Так просто
Глаша, отойдя от первого испуга, недовольно надула губы:
— Ишь, упрямый какой! Всё равно ведь по починку барышни делает, только вид напускает.
Екатерина Ивановна лишь грустно качнула головой: — Нет, Глаша. Внизу всё будет совсем иначе. Заметив, что Алексей Морозов не достает никаких мудреных коробов или насосов, она вдруг всё поняла. Барышня тяжело вздохнула, и в её голосе послышалась досада на саму себя: — Как же всё просто… Почему же я до этого не додумалась? — Да в чем секрет-то? — не унималась Глаша. Екатерина Ивановна медленно произнесла: — Изнутри — наружу…
Когда брызги улеглись и река успокоилась, толпа ахнула. Срубленная верхушка дуба, привязанная канатами к корме лодки, уже буксировалась к берегу. Но на месте векового великана из воды