Там, где бьется пульс - Александра Глазкина
Кэсси резко остановилась. Нет, быть такого не может! Он же надменный, самовлюбленный, он… трубку курит! Он насмехался над всеми ее неуклюжими попытками флиртовать с ним! В конце концов, он — человек! И как ее угораздило!
Кэсси сердито пнула ногой стену. Потом обессиленно прислонилась лбом к холодной стене. И тут же почувствовала уже знакомое: дрожь в теле, пульсация в запястьях, и тихий едва слышный зов, на который невозможно не откликнуться. Она в испуге отшатнулась от стены, потом, смиряясь с неизбежным, положила ладонь на стену. Тут же что-то хрустнуло и кусок кладки на стыке стены и пола выдвинулся вперед. Девушка опустилась на колени. Неужели? Только самый внимательный маг заметил бы, что резные узоры, тянущиеся вдоль стены у самого пола — это не цветы, а вереница крошечных дракончиков, кусающих друг друга за хвосты. До ужина десять минут! Кэсси аккуратно вернула камень на место и побежала в столовую. Она не будет сейчас думать о случившемся. Но испытанию магическим кругом ей ни в коем случае нельзя подвергаться!
Она успела! Из девяти новичков только она и еще один студент нашли семь тайников, остальные хмуро сидели за сдвинутыми столами в ожидании наказания. Пока староста сверял те тайники, что они перечисляли, с имеющимся списком, Кэсси вновь вспомнила о Мелвине, но тут же решительно тряхнула головой. Она не героиня какой-нибудь книжонки, еще страдать из-за чувств ей не хватало. Пару лет назад она с жадным любопытством накинулась на любовный роман, найденный среди поваренных книг у кухарки. История будоражила ее воображение, особенно те главы, где в подробностях описывались сцены страсти. Кэсси пристрастилась коротать время на кухне, где ничего не подозревающая прислуга подкармливала ее пирожками. Как Кэсси и надеялась, время от времени книги в заветном местечке менялись. Они были затрепанными, видимо, не однажды переходили из рук в руки: в доме хватало служанок.
Но все эти истории быстро наскучили Кэсси. Героини только и делали, что «сгорали от желания», бурно «вздымая грудь» и «срывая с себя одежду», пока языки героев «бесстыдно врывались» в их рот, а их «мужское начало неистово вздымалось». При этом в постели, где их «тела растекались лужицами», любовники оказывались, едва успев перекинуться парой фраз и ничего не узнав друг о друге. От первого взгляда, который «пронзал их насквозь» до первой близости, когда их «потные тела сплетались змеями» отделяло несколько страниц. Всю оставшуюся часть романа герои только и делали, что предавались страсти в самых мыслимых и немыслимых позах, лишь иногда отвлекаясь на то, чтобы спасти мир или преодолеть козни коварных и завистливых соперников, мечтающих рассорить влюбленных. Иногда, правда, драма сводилась к тому, что в истории появлялся герой, к которому героиню влекло не меньше, чем к ее возлюбленному и сотню страниц она металась, не зная, кого предпочесть: блондина или брюнета, мага или человека, отважного рыцаря или романтичного менестреля. Потом один из героев в конце книги благородно жертвовал собой, чтобы соперник обрел счастье с героиней, вспоминая его добрым словом и пуская скупую мужскую слезу.
Кэсси подумала, что если бы она писала книгу, то у нее в тексте уж точно не было бы таких ужасных избитых фраз. Правда, первые опусы, отпечатанные на машинке, ей пришлось отправить в камин, когда, перечитывая, она с изумлением обнаружила в собственных историях «сплетенные тела» и «жадные поцелуи». Это напрочь отбило у нее охоту к сочинительству. Но зато умение печатать неожиданно пригодилось сейчас.
Что касается применения на практике знаний о любви и желании, то с этим Кэсси не спешила. Она рано обнаружила, что умеет нравиться мужчинам, не прилагая для этого ни малейших усилий. Помимо нежной красоты, вызывающей у мужчин желание ее опекать, она обладала острым умом, не менее острым языком и презирала условности, которыми, как поля заборами, была расчерчена жизнь юной девицы из хорошей семьи. К счастью, не настолько знатной и богатой, чтобы строго соблюдать все условности этикета и дрожать за свою репутацию. А именно готовность нарушать эти условности восхищала мужчин в ней и привлекала все новых поклонников.
И ведь она не хотела ничего дурного, но жить по правилам было так скучно! Почему ей нельзя прыгать с обрыва при купании, лазать на деревья и участвовать в скачках? Почему мама пришла в ужас, когда увидела, как Вилли, их конюх, показывает ей, Кэсси, движения фарандолы (и вовсе ему не было видно ее нижние юбки, он ей только в декольте и смотрел). Почему бабушка чуть не упала в обморок (бабушка была человечкой, так что в обмороки падала часто), когда, путешествуя с ней на корабле, Кэсси попросила мичмана научить ее метать кортик (кто виноват, что для этого он должен был приобнять ее сзади, чтобы направить руку)?
Даже Матильда, с которой из всех членов семьи у Кэсси сложились самые близкие отношения, совершенно не понимала ее. Ей, как и всем, казалось, что Кэсси без устали флиртует с мужчинами и ждет не дождется, пока ее не выведут в магический свет и не найдут жениха. А ведь дело было лишь в том, что все самые интересные занятия отводились мужчинам. Что могли делать девушки? Музицировать, танцевать пристойные (невероятно скучные) танцы, вышивать, плести браслеты из волос, рисовать картины и читать. Из всего списка только последнее вносило в унылую школьную жизнь хоть какое-то разнообразие. Еще мама пыталась пристрастить свою строптивую дочь к садоводству, но возиться с землей Кэсси совсем не понравилось. А мужчины могли стрелять, скакать верхом, управлять бипланами и кораблями, открывать новые земли. С ними было куда интереснее разговаривать.
Девчонки только и обсуждали, что наряды и балы. А тот же мичман, например, поведал Кэсси, что моряки не стреляют в птиц, потому что считают, что в них вселяются души погибших в море. Что можно вызвать попутный ветер, если подуть в раковину или пополоскать за бортом швабру (хотя маг-воздушник числился в экипаже любого судна, люди все равно верили в