Книга для тебя - Ника Волшебница

Салон машины наполнился ароматом, даже издали не напоминающим запах того, что дядя называл кофе.

— Окей, — я хотела сказать это невозмутимо, словно каждый день встречаю рассвет с латте и круассанами, но получился какой-то булькающий звук из-за наполнившей рот слюны.

Айя задорно расхохоталась:

— Можешь не ждать, если голодна! Или, хочешь, принесу ещё один кофе и что-нибудь сладенькое, чтобы ты могла и сейчас, и на заливе поесть?

— О, нет-нет, всё нормально! — я почувствовала, как щёки начали гореть от смущения.

— Ну, смотри! — она завела машину, и включилась музыка, весьма удачно заглушившая протяжное урчание в моём животе.

Автомобиль покатил дальше, рассекая редеющую уже темноту.

Четверть часа спустя мы сидели на огромном плоском камне, наблюдая, как аспидно-чёрная гладь воды начинает медленно розоветь.

Айя достала из багажника пару уютных пушистых пледов, маленький раскладной столик и коробку шоколада.

— Ого, ты затаренная.

— Никогда не знаешь, когда и куда занесёт судьба, а я очень люблю комфорт.

Мне определённо нравилась философия этой девушки! Она словно была моей полной противоположностью, и тем самым тянула к себе, как магнит.

Я сделала глоток латте и не удержалась:

— Вау!

— Ты никогда не пробовала кофе? — Айя расслабленно смотрела на светлеющий горизонт.

— Нет, пила, конечно, — я опять начала предательски краснеть. — В детстве… Но он был таким горьким и гадким… А это как будто другой напиток!

— Вот! — она села прямо, глянув на меня!

Я остановила круассан на полпути ко рту.

— В детстве ты узнала, что кофе — это что-то гадкое. И всю жизнь считала, что этот напиток не стоит больше пить. Так?

— Ну, — я кивнула, всё ещё не понимая, к чему она клонит.

— В детстве тебе сказали, что вся жизнь — пахота. И ты держишь эту информацию в своей голове так же уверенно, как то, что кофе — гадость. Сделай из своей жизни латте с шоколадом.

Рука с круассаном упала на колено. Секундное озарение сменилось скепсисом.

— Я понятия не имею, как это всё исправить. Если я брошу свою дурацкую работу, через месяц окажусь под мостом. А возвращаться к родителям я вообще не хочу!..

— Ты понятия не имеешь, потому что засунула нос в свою банку с горелым кофе, и дальше этого ничего не видишь.

— Ну, подскажи, как увидеть, — я почувствовала, как злость поднимается в груди: легко философствовать, когда ты маленькая, беззаботная и под крылом у богатого папы.

Айя задумалась, потягивая через трубочку ароматный напиток.

— Придумала! — она хлопнула ладошкой по бедру. — У меня дача есть!

— У тебя, дача? — я опять почувствовала противный привкус тины и быстро разжевала сёмгу, пытаясь его заглушить, а потом утешила себя тем, что, наверное, это какой-то захудалый домик с удобствами во дворе.

— Да, дед передал по наследству. Никто туда не ездит, она пустует… Ты мне жизнь ведь спасла, по большому-то счёту. Никто же не вышел, кроме тебя, хотя орала я так, что весь район на уши должна была поднять… Я хочу хоть чем-то отблагодарить тебя. Так вот, ты можешь пожить там. Сколько захочешь. Увидеть другую реальность.

Я уставилась в розовеющий горизонт, пытаясь подавить волну счастливого предвкушения, мешающегося со стыдом: теперь мне совсем не хотелось, чтоб это был захудалый домик…

— Блин, нет… А работа? Еда? А если твои родители захотят поехать на дачу?..

Айя глянула на меня из-под бровей:

— Я взрослый человек. Дача — моя. Родители уважают мои личные границы и даже не подумают ехать её проверять. В любом случае, я им скажу про тебя. Так что об этом не переживай. Еду закупим впрок. Ну, и там магазинчик есть, и соседи натурпродукты продают, — она усмехнулась. — А насчёт работы: увольняйся сегодня же. Чего тянуть? — она откусила круассан.

— Не могу… у меня проект не закончен…

— Послушай, — девушка перебила меня, не успев дожевать. — Стукнет тебе лет сто. Руки не двигаются, ноги не ходят, глаза полуслепые — и тут ты вспомнишь: «Ой, я ж проект в двадцать три года на работе не закрыла! Беда-то какая! Всю жизнь мучаюсь!» — она сделала старушечий голос, и я расхохоталась так, что кофе полился из носа.

Откашлявшись и протерев лицо, я посмотрела на Айю:

— Мне тебя Бог послал!

— И мне тебя! — она по-дружески обняла меня за плечо. — Глаза у тебя, кстати, красивые. Только сейчас заметила.

Ровно в шесть вечера ко входу в офис подкатил алый мерседес.

— Ух ты-ы-ы!

— Интересно, за кем на таком красавце? — сотрудники примкнули носами к широкому панорамному окну второго этажа.

Я почему-то опять почувствовала, как щекам становится жарко.

Целый день я ходила вокруг кабинета шефа и не решалась постучать. А в конце-концов придумала, что сделаю это вечером: вдруг Айя забудет про меня или решит не давать дачу — а я возьму и уволюсь раньше времени?.. Но теперь всё стало очевидно. Телефон на моём столе зажужжал.

— Алло!

— Выходишь?

— Да-да, подожди немного, пожалуйста. Мне тут надо кое-что закончить, — я затараторила полушёпотом, стараясь скрыть разговор от коллег, но получилось ровно наоборот.

— Так это за тобой? — пухленькая бухгалтерша опёрлась бедром о мой рабочий стол, и я почувствовала, как от неё повеяло запахом болота. Хах, ровно тем же, что этой ночью источала я сама.

— Неужели кавалер? — менеджер по подбору персонала была наоборот тощей, с узким длинным носом. Сощурив один глаз, она пристально смотрела на меня.

— Подруга, — я встала с рабочего места, стараясь придать себе невозмутимый вид, но споткнулась, дёрнув связку левой ноги и едва сдержав стон.

— Да конечно! П-фадруга! — бухгалтерша обвела многозначительным взглядом коллег. Несколько человек хихикнули.

Ничего не ответив, прихрамывая, я обошла её.

Сколько раз представляла себе, как триумфально покину офис раз и навсегда — но на деле всё выглядело совсем не так, как в голливудских фильмах.

Я будто тащила на плечах по мешку: один со стыдом, второй — со страхом. Набрав полную грудь воздуха, я подкралась к двери шефа и постаралась максимально выпрямиться.

Шёпот за спиной переходил в гул, и я улавливала обрывки малоприятных фраз.

— Владилен? Извините, — негромко постучав, я открыла матовую дверь.

— Я занят, — начальник прижимал плечом к уху телефон, перебирая бумаги на столе, и даже не поднял на меня взгляд.

Я хотела было выйти, но, вспомнив, что Айя ждёт, собралась с духом и выдохнула:

— Я ухожу.

— С чего