Книга для тебя - Ника Волшебница

— Э-э-э, нет. Вы не поняли. Я совсем ухожу. Увольняюсь, — я проговорила это негромко, зная, что за стеклянной дверью десяток навострённых ушей.

Подождав с полминуты ответ занятого начальника, я развернулась и хотела уже выйти, как он поднял голову:

— В смысле, уходишь? Не посмеешь! Я тебе такую характеристику потом напишу, что тебя до конца жизни никуда не возьмут! У нас проект не закрыт! Я тебя третий год как собственную дочь…

На последних словах я вдруг ощутила уже знакомую яростную энергию, смывшую всю мою робость. Сыграв пальцами, я сжала кулаки и медленно шагнула к столу Владилена:

— Вы меня как собственную дочь — что?! Держали два с лишним года без повышения и на минимальной зарплате? Или как собственную дочь заставляли работать по четырнадцать часов в сутки? Как собственную дочь ни во что не ставили?! Да плевать я хотела на ваш проект, когда вся моя жизнь в глубокой… яме! — я намеренно сделала паузу, чтоб шеф сам автоматически подставил более подходящее слово..

Владилен опешил и только открывал и закрывал рот, как рыба, выброшенная на сушу, пытаясь подобрать слова. Я сделала ещё один шаг к нему, глядя прямо в глаза, и с удовольствием отметила, как он вжался в спинку кресла, выронив телефон.

Всегда суровый и бескомпромиссный, сейчас он сам испытывал ровно то, что заставлял испытывать нас день за днём — и мне это показалось настолько справедливым, что я не сдержала ухмылку.

— Жду расчёт, — развернувшись на каблуках, я хлопнула дверью и наткнулась на звенящую тишину.

— Что? — я обвела теперь уже бывших коллег вызывающим взглядом. — Я уволилась. Всем пока.

Взяв сумку, я направилась к выходу, стараясь не хромать, когда до моего слуха долетела фраза:

— Подцепила богатенького! Конечно, зачем теперь работать? Не царское ж дело!

В машину я села, видимо, с перекошенным лицом.

— Что там? — Айя внимательно посмотрела на меня.

— Они решили, что я завела богатого любовника, и поэтому увольняюсь.

— Пф, так это же отлично! Пусть так и будет… Ну, если ты этого хочешь, конечно.

Меня так и подмывало рассказать ещё и о том, как я приструнила начальника своей энергией, но почувствовала, что это пока нужно оставить при себе, и прикусила язык.

Айя открыла было рот, но не стала задавать вопросов:

— Я взяла кое-что из продуктов и всяких штук для дома. На первое время должно хватить…

— Слушай, ты вообще не обязана, — я почувствовала смущение.

— Конечно, не обязана! — девушка хмыкнула, переводя взгляд на дорогу. — Просто хочу. Это разное.

— Не поспоришь, — я засмотрелась в окно и прикусила губу, борясь с желанием как-то отблагодарить новую подругу.

— Ты мне ничего не должна, поняла? — она словно прочла мои мысли. — Ты просто нереальная девчонка. И не твоё это — сидеть в офисных стенах. Я чувствую, что тебя ждёт нечто большое и важное, и будет круто, если я хоть немного смогу в этом помочь.

Я потёрла нос, в котором вдруг начало щипать. Эта глубокая искренность отозвалась лёгкостью в теле. Может, я и вправду заслуживаю чего-то большего. Раньше я об этом не думала…

— Напомни, где там твоя квартира? — Айя открыла на телефоне навигатор, давая понять, что разговор закрыт.

* * *

Собрав свои незначительные пожитки, большую часть которых составляли книги, я, в последний раз оглядевшись, закрыла дверь и занесла ключ соседке.

— Съезжаешь что ли?

— В новую жизнь! — я улыбнулась, хотя на душе было странно: я люто ненавидела эту работу и квартиру, но сейчас внутри была необъяснимая тоска, словно я оставляла что-то глубоко родное.

Айя помогла дотащить сумку до машины и поставить её на заднее сиденье.

— Багажник битком, — объяснила она. — Я ещё чуток дачной одежды собрала. Не в пиджаках же тебе там ходить.

— Спасибо! — видимо, она выбрала из своих вещей что-то старенькое: мы были одного размера — и я была искренне ей за это благодарна, поскольку у меня, кроме пары джинс и футболок, ничего подходящего не было.

Она лишь отмахнулась.

Преодолев вечерние пробки, мы выехали за город уже в сумерках. От лугов веяло ароматом разнотравья, и я пошире открыла окно, подставляя лицо тёплому ветру.

Моя новая подруга была сегодня молчалива.

— У тебя всё в порядке? — стыд накрыл меня внезапно: я была настолько занята собой, что только сейчас заметила её напряжения.

— Да… с мамой повздорила.

— Из-за дачи?! — я села прямо.

— Да не-ет! — она отмахнулась. — Из-за парня моего. Представляешь, что ляпнула? Ну, поцеловал, мол, он другую — подумаешь! Я психанула, в общем. Сказала, что она сама учила меня относиться к себе бережно, а тут ради отцовского проекта готовы продать собственную дочь… Противно. И обидно… Я сегодня, пожалуй, с тобой останусь. Не против?

К своему стыду, я почувствовала в груди радостный толчок: ни разу в жизни у меня не было более интересного общества, чем Айя.

— Вот ты смешная! Даёшь мне свою дачу, и сама спрашиваешь, не против ли я…

— Вот именно, — она выглядела серьёзно. — Я даю ТЕБЕ дачу. И было бы нелепо претендовать на неё после этого. Так что если тебе будет некомфортно, дай знать.

— Мне с тобой абсолютно комфортно и безумно интересно! — мой голос зазвенел от желания передать всю свою искренность, а на глаза навернулись слёзы.

— Спасибо… — она шмыгнула носом и включила музыку.

— Ну, вот и моя дачка! — после получаса тряски по просёлочной дороге мы наконец остановились напротив невысокого заборчика.

«Дачка» даже в темноте выглядела огромной махиной минимум на двух этажах.

— Деду её вручили за достижения в науке, а потом они с бабушкой уже её достроили и облагородили. Думаю, тебе здесь понравится, — Айя открыла ключом калитку и жестом пригласила меня внутрь.

Включив фонарик на телефоне, я ошарашенно оглядывалась: цветущие деревья с двух сторон от мощёной дорожки источали тёплый сладкий аромат, ступени крыльца какой-то невероятной красоты, едва ли не гранитные. Айя щёлкнула выключателем на веранде, и круг света упал на резные перила и глубокое кресло, спрятавшееся в закутке веранды.

Открыв входную дверь, она сделала шаг внутрь и глубоко вдохнула:

— Всё детство здесь провела. Ностальгия!

Я последовала её примеру: пахло деревом, чистотой, кожей, бумагой. И совсем не пахло сыростью и десятикратно выжаренным маслом, как в том доме, где выросла я.

Подруга включила свет — и я увидела просторную изысканно обставленную прихожую.

— Словно