Двор Ночи - К. Н. Кроуфорд

— Я пойду во дворец сам, — сказал Руадан. — Отправляюсь прямо сейчас.

— Каким образом? — спросила я. — Ночь ещё не наступила. Ты не сможешь передвигаться тенями.

— Я могу создать ночь, — он выглядел оглушённым. — Мы не можем больше терять время.

— Подожди, — у меня отвисла челюсть. — Ты можешь создать ночь?

Мерцание ночной тьмы окутало его мощное тело.

— Это временная, искусственная ночь. Солнце как будто исчезает, появляются звёзды, — Руадан потёр рукой подбородок, задумчиво глядя в пол. — Но единственная проблема в том, что… единственная проблема в том, что…

Руадан никак не мог закончить свою мысль. Я тоже понимала, что в этом плане что-то не так, но не могла понять, что именно.

Мелюзина подняла руку.

— Это немедленно предупредит Балероса о твоём присутствии.

БУМ. Стены затряслись. Очевидно, люди ещё не закончили швырять в нас гранаты. Я ухватилась за колонну, чтобы не упасть, чувствуя себя чертовски нестабильной.

— Не говоря уже о том, — добавила Мелюзина, — что вы все были отравлены. Я права? Ты не сможешь так легко создать ночь.

Руадан мерил шагами комнату, не отвечая.

— Ночь наступит через два с половиной часа, — наконец произнёс он. — Значит, у нас остаётся всего полчаса после наступления темноты… — его мрачный взгляд снова расфокусировался.

Осталось три часа. Когда я закрыла глаза, мой разум наполнился образами гниющих тел на улице. Я ахнула, снова открывая глаза.

Я сильно прикусила губу, чтобы собраться с мыслями, а затем начала яростно расхаживать по комнате.

— Ты не можешь напасть на него вот так. Даже если мы найдём дворец, ты умрёшь через несколько мгновений, если не будешь нормально соображать. Он будет готов к встрече с тобой, — пробормотала я.

— Мы должны быть готовы к тому, что Адонис может оказаться там, — сказал Руадан.

Я закрыла глаза, и образ моего отца вспыхнул в моём сознании подобно удару молнии. Голубые глаза, золотистая кожа, чёрные волосы. Как только мы достигнем наших целей — как только Руадан убьёт Балероса, мой отец станет следующим в его списке. Затем я. Неужели это случится сегодня вечером?

С каждым мгновением я приближалась к месту казни — мой отец и я, продвигались вместе. Моя кровь будет капать с эшафота на камни внизу.

Нет, если я первой доберусь до армии тумана. Тот, кто убьёт Балероса, получит его армию. Руадан сказал, что армия бессмертных нужна ему, чтобы убить Адониса. Возможно, она нужна ему, чтобы убить и меня тоже.

Я так сильно прикусила губу, что проколола кожу. Кровь наполнила мой рот, и я выбросила эти мысли из головы.

Я должна пойти с ним. Я должна убить Балероса раньше, чем это сделает Руадан.

— Я пойду с тобой, — выпалила я. — Как только полностью стемнеет, ты сможешь использовать свою магию Призрака. Ту штуку, из-за которой тебя так трудно разглядеть. Дай её и мне, — я подняла руку, поиграв пальцами. — Смотри. Ты можешь вложить её в кольцо, и я проскользну внутрь вместе с тобой. Я могу надеть кристалл люмена. Я буду кружить по дворцу в полной тишине, пока не найду его. Пока не найду Адониса, — я покачала головой. Не Адониса. — Балероса. Пока я не найду Балероса.

Руадан снова потёр лоб.

— Я должен быть тем, кто убьёт Балероса. Мне нужно задержать его и провести через портал. Только я могу это сделать. Я просто не могу думать…

БУМ.

Я стиснула зубы, услышав взрыв. На данном этапе люди реально начинали выводить меня из себя.

— Я пошлю воронов, — сказал Руадан. — Сейчас они будут кружить над дворцом Хэмптон-Корт и доложат, если что-то покажется необычным. Укрепления, охрана, оружие — всё, что угодно. А пока я отзову всех рыцарей с поисков Балероса. Они нужны нам на крышах всех ворот, пусть патрулируют внешние стены.

— Только мы не можем просто убить их, — сказала я. Что бы сделал Балерос? — Нам нужно, чтобы люди были на нашей стороне. Создай тирана.

Губы Руадана дрогнули.

— Того, кто угнетает массы.

— Казни его публично, — добавила я.

— Боюсь, я немного запуталась, — сказала Мелюзина. — Кто-нибудь хочет ввести меня в курс дела?

— Обратить это против Балероса, — предложил Руадан. — Обвинить его в убийстве, которое мы собираемся совершить.

— Сразиться с людьми и дать понять, что за всем этим стоит Балерос, — поддержала я. — Пусть они думают, что он здесь у власти.

Мелюзина нахмурилась.

— И как мы должны в ближайшие несколько часов убедить лондонцев, что Балерос захватил Институт?

— Мы вывесим его флаг над Тауэром, — сказал Руадан. — Создадим впечатление, что он вторгся.

Энгус застонал с пола.

— Моя голова. Моя голова. Головааааа.

О, точно. Энгус был близок к смерти от яда.

— Ты уже нашла что-нибудь полезное, Мелюзина? — рявкнула я. — Мы вот-вот потеряем одного из наших рыцарей.

— Дайте мне минутку, — крикнула Мелюзина, переворачивая следующую страницу. — Это не так просто, как… О, подождите. Вот оно! Яд. Это от гончих Арубиана. Всё, что вам нужно, чтобы обратить его вспять — это опытный маг-фейри, который знает зелья Старых Богов. Если вы этого не сделаете, то здесь, в литературе, говорится, что немедленная смерть наступает после периода бреда и снижения остроты ума. Мозг буквально превращается в жидкость. Так что это неприятно.

«Дерьмо».

— Хорошо, — рассеянно сказал Руадан. — Но у нас нет магов, владеющих магией Старых Богов. С тех пор, как Эстер подралась с гортой и умерла от голода во рву с травой.

— Убейте меня, — слабым голосом произнёс Энгус.

Мама. Моя мать знала магию Старых Богов. Она бы знала, что делать.

Если бы только я обращала внимание на её уроки до того, как она умерла…

Глава 26

Я с трудом сглотнула, усталость подкрадывалась ко мне, мешая думать. Моя мать знала о Старых Богах — она знала о них всё. Она могла бы вылечить нас всех. У меня вырвался мрачный смешок, эхом отразившийся от камня.

Мой отец убил того, кто сейчас мог бы спасти нас.

Моё смятение имело острые грани, превратившись в мрачный бред. Однажды я уже умерла. Железный меч пронзил моё сердце. Я отправилась в загробный мир, и мой отец поймал меня. Я зажмурилась, в моей голове роились разные варианты.

Будет ли Адонис там сегодня вечером, когда мы вторгнемся во дворец Хэмптон-Корт? Найду ли я снова своего отца?

Мои плечи были напряжены так сильно, что это причиняло боль. Когда я закрыла веки, то снова увидела лицо моего отца: его золотистую