Там, где бьется пульс - Александра Глазкина

— Надеюсь, Тилли, теперь своей личной жизнью ты будешь заниматься больше, чем моей!

К сожалению, оптимизма хватило ненадолго и буквально через пару дней Кэсси пришла ко мне в покои, явно чем-то взволнованная. Что она еще успела натворить?

— Тилли, мне очень нужна твоя помощь!!

— Что случилось?

— Можешь поговорить с тетей, чтобы она назначила господину Мелвину другую ассистентку⁈ Пожалуйста?

— Но почему? Ты же вроде прекрасно справлялась? И с ним, насколько я заметила, Вы поладили…

Кэсси отвела глаза:

— Сегодня господин хореограф предложил мне главную роль в постановке, которую будут показывать в день Бала стихий. Он дал мне время на раздумья до завтрашнего вечера. Но я не хочу думать, Тилли, я мечтаю об этой роли. Сама Владычица!

Вот взбалмошная девчонка! Я-то думала, что случилось что-то серьезное. А ей просто актерской славы захотелось.

— Нет, Кэсси, — решительно заявила я. — Когда ты отправилась на отбор ассистенток, ты скрыла это от меня, ни с кем не посоветовалась и не хотела ничего слушать. А теперь, когда до Бала немного осталось, ты вдруг передумала и хочешь играть в спектакле. Это не прихоть, не детское развлечение, это серьезное мероприятие, которое готовится много месяцев. А если ты потом и в спектакле играть передумаешь, тебе снова будут искать замену⁈

— Но Тилли! — сестра умоляюще сложила ладошки и сделала щенячьи глазки.

— Нет! Во-первых, это вызовет ненужные разговоры, которые могут повредить репутации нашей семьи, итак болтают, что племянницам директора позволяют больше, чем следует. Во-вторых, господину Мелвину придется вводить новую девушку в курс дела, он будет недоволен, зачем нам осложнения еще и с представителем людей? В-третьих, как мы объясним ему твою замену? Большой нагрузкой? Состоянием здоровья? Он тоже будет на Балу, увидит тебя на сцене. Что он должен думать, что ты предпочла работе на него спектакль? Что за ребячество, Кэсси? Ты понимаешь, что так не может продолжаться? Завтра же откажешь господину хореографу, уверена, в академии немало девушек, которые хорошо танцуют.

Кэсси села ровнее, тень от опущенных ресниц веером легла на бледные щеки.

— Ладно, — глухо произнесла она, — я не хотела тебе говорить… Дело даже не в спектакле… Я просто… не могу больше продолжать работать с господином Мелвином!

— Но почему?

— Он… он… — Кэсси закрыла лицо ладошками и разрыдалась.

Сквозь всхлипывания я разобрала ее невнятные объяснения и похолодела. Этого еще не хватало.

— Кэсси, успокойся! Ничего же страшного не случилось. Кэсси! Ведь не случилось же⁈

— Нет, — она всхлипнула и совершенно детским жестом вытерла нос рукавом платья. Я поспешно передала ей платок. — Я знаю, Тилли, ты плохо думаешь обо мне, что я кокетничаю, завлекаю… Но чтоб ты знала, со всеми мальчиками, из-за которых вы с папой меня ругали… я ни с кем… я даже не целовалась ни разу! Никогда! А Мелвин… он…

Вот это новости. Кэсси, несколько лет собирающая вокруг себя толпу обожателей — и нецелованная…

— Кэсси, успокойся, что конкретно он сделал? Если он перешел черту, я не тете, я дяде скажу, ему тут же откажут от места!

— Нет, ты что, — испугалась Кэсси, — я не хочу, чтобы об этом узнали! Он… ну… немножко приставал ко мне, я сделала вид, что не поняла, на что он намекает. Но теперь боюсь к нему идти. Вдруг он опять полезет. И я не знаю, как поставить его на место…

— Вот в этом я что-то сильно сомневаюсь. Неужели за все эти годы никто не пытался…

— Тилли, ты совсем? Конюху я дала оплеуху, когда он целоваться полез. От Говарда отшутилась. Внимание Седрика переключила на Энфис. А тут. Мелвин — он же человек. Он взрослый. Он… сильный. Что я с ним делать буду? Отбиваться и орать, чтобы вся академия была в курсе, что он ко мне пристает? Скажут же, что сама виновата, разве нет?

— Ну, веди ты себя по-другому все это время… Пойми, я его не оправдываю, конечно, но да, ситуация складывается не самая приятная. Я теперь и сама тебя к нему не пущу, даже если ты опять передумаешь. Кэсси, ты слышишь меня?

Сестра часто закивала.

— Так. Мне надо подумать. О том, что ты остаешься с ним работать, не может быть и речи! Завтра с утра поговорю с тетей, пусть как можно скорее найдет тебе замену.

— Что ты ей скажешь?

— Знаешь, что уж теперь скрывать. Я ведь ходила к ней, когда ты прошла отбор. Просила не допускать тебя к этой работе. Да, Кэсси, не смотри на меня так! Я видела, как ты на господина советника отреагировала, как на очередной экземпляр для своей коллекции. Боялась, начнешь с ним флиртовать, вот и… Собственно, так и вышло.

— Я не флиртовала с ним! — возмутилась Кэсси. — Не настолько, чтобы он мог возомнить…

— Много ли надо мужчине! Ладно, уверена, тетя пойдет мне навстречу, ей тоже не захочется огласки. Теперь другой вопрос. Если утром объявят о замене, а вечером назначат тебя на роль в спектакле, это будет слишком очевидно. Может, откажешься?

— И как я тогда попаду на Бал⁇

— Ну, знаешь ли, Кассандра, Бал стихий — это, конечно, долгожданное событие, но не настолько, чтобы свою репутацию на кон ставить. Многие студенты в академии за три года так ни разу и не попадают туда, да и потом не все выпускники. Ты же видела, как мы списки выверяем?

Но Кэсси заупрямилась.

— Нет! Мне нужно попасть на Бал! Или я буду играть, или останусь работать на господина советника! В конце концов, можно же заклятье защиты для самообороны использовать?

— Кэсси, думай, что говоришь!

— Ладно, — глубоко вздохнула она. — Поговоришь с тетей? От роли я откажусь.

— Сядь, — резко скомандовала я, видя, что сестра поднялась с дивана. — Кэсси, ты понимаешь, что это весьма неприятная ситуация⁈ Для всех нас. Меня папа сюда отправил, чтобы я присмотрела за тобой,