Боевая целительница в Академии. Книга 2 - Виктория Рэд Харт

Через минуту в кабинет после уверенного стука вошла Эльза.

Живая. Здоровая. Правда, с кругами под глазами — будто мало спала. Но бодрая, спокойная, с легкой улыбкой.

Лориэн охнул, глаза его закатились, и он рухнул в обморок.

Хамфор мгновенно подхватил его, не дав упасть на пол, усадил обратно в кресло, хлопнул по щекам, Лориэн застонал, но в сознание не пришел.

Хамфор многозначительно посмотрел на Эльзу.

— А почему ты еще живая? — спросил следователь без обиняков.

Эльза невинно захлопала ресницами, даже бровью не повела под его тяжёлым взглядом.

Вейлон откашлялся.

— Эльза, как у тебя дела? Где ты пропадала ночью?

— Я отдыхала. А что? — уточнила Эльза. — А где, как и с кем — это мое личное дело.

Ректор помолчал и нехотя спросил:

— Как себя чувствуешь?

— Не выспалась, — пожаловалась Эльза. — А так отлично. Кружечка кофе — и буду как огурчик. Так что, собственно, случилось?

Хамфор не выдержал и, злясь, выдал тираду:

— Пришло письмо, что тебя убил Лориэн. Он уже сознался, что купил для тебя дурман «Три вздоха», от которого мутнеет сознание. А от большой дозы останавливается сердце. Есть свидетель, который видел, как Лориэн вёз твое тело. Дело уже раскрыто, а ты тут живая заявляешься! — почти взвыл от возмущения Хамфор.

А Вейлон смотрел на него и с пониманием, и легким осуждением.

— Всё-таки хорошо, что студентка жива, — прокашлялся он.

Хамфор от этих слов и кхеков выпрямился, напрягся и уже более спокойно сказал:

— Ну, конечно, мы рады, что ты жива… Как иначе… К-хм. Но сильно удивлены.

Эльза лишь усмехнулась, Лориэн уже пришел в чувство и с ужасом смотрел на Эльзу.

— Я ничего не делал, — прошептал он. — Это всё эдильгийцы. Мы договорились, что я покупаю дурман, а они его подмешают. Но мы планировали сделать это позже.

Эльза слушала внимательно, на лице не отразилось ни страха, ни удивления.

Ректор кивнул.

— Спасибо, Эльза. Иди. Зайди сегодня после занятий к следователю, расскажешь ему, что делала.

Она уже повернулась к двери, но на пороге остановилась.

— Я буду работать совместно со следствием, с вами, следователь, и с вами, господин ректор, только если узнаю результаты расследования. А иначе… — она посмотрела на Хамфора, потом на ректора. — Я буду решать свои проблемы сама. Так, как умею. Так, как вам, господин Вейлон, не нравится.

И ушла.

Ректор вздохнул, повернулся к Лориэну, его бледное измученное лицо не предвещало ничего хорошего.

— Отправьте его в лазарет, потом допросите повторно, — приказал ректор.

Лориэн помотал головой.

— Нет. Я лучше в тюрьме посижу. Я… — его голос дрогнул. — Я безумно рад, что Эльза жива.

Хамфор поднялся, взял Лориэна под локоть.

— Идем.

Они вышли.

Вейлон остался один. За окном уже светало. Ночь закончилась.

После Хэллоуина Игнис проснулся с тяжёлой головой и смутными воспоминаниями. Он помнил, как танцевал с метлой. Помнил, как Тарт пытался увести его из эзотерического корпуса, а он отбивался. И еще помнил, что показывал свой огонь. Кажется, паре сильных магов, которые смотрели на него с каким-то странным, почти хищным интересом.

— Ты что, приложился к настойкам? — спросил Тарт наутро, протягивая ему воду.

— Не помню, — честно ответил Игнис. — Но, кажется, я им понравился.

— Кому?

— Эзотерикам. У них там аппаратура... они что-то говорили про всполохи...

Тарт помолчал, потом заметил:

— Они приглашали тебя прийти. После обеда. Я запомнил, потому что ты чуть не упал в их измеритель магического фона.

Игнис хмыкнул. Надо же. Может, не всё так плохо.

После обеда Алый отправился в эзотерический корпус. Здание стояло в глубине академического парка, окруженное старыми липами, которые даже в солнечный день отбрасывали густые тени. Внутри было тихо, прохладно и как-то темно для середины дня, магические светильники горели вполнакала, будто экономили энергию.

Его встретили двое: седовласый маг с длинными пальцами и вечно прищуренными глазами, которого звали Олдрик, и его ассистентка Сапфира — девушка с короткой стрижкой и цепким взглядом.

— Проходи, Игнис, — позвал Олдрик, жестом приглашая вглубь лаборатории. — Мы тут кое-что интересное заметили.

Они подвели его к массивному артефакту — нечто среднее между кристаллом и кубком, с десятками вращающихся рун на поверхности. Рядом стояли стопки фолиантов, свитки, банки с реактивами.

— Покажи свой огонь, — попросила Сапфира. — Не много, просто выпусти искру.

Игнис вытянул руку. Пламя вырвалось из ладони — обычное, оранжево-желтое, как всегда. Но эзотерики не сводили глаз с его пальцев.

— Больше, — попросил Олдрик. — Тот огонь, который ты показывал на Хэллоуине. С черными всполохами.

Игнис напрягся, не любил он это дело. Но они смотрели с таким интересом, что отказать неудобно. Он закрыл глаза, представил то состояние, когда внутри всё закипает, когда пламя становится не просто горячим, а живым, опасным. И выпустил.

Черные всполохи взметнулись вверх, прошили лабораторию и растворились в воздухе, оставив за собой запах озона и гари.

Сапфира присвистнула. Олдрик кивнул, будто только что подтвердил свою догадку.

— Вот, — сказал он. — Видите? Неоднородный. Два огня в одном. Обычный и... черный.

— Вы что-то об этом знаете? — спросил Игнис, чувствуя, как внутри всё холодеет.

Олдрик подошел к стеллажу, достал огромный фолиант в кожаном переплёте с потертыми углами и медными застежками. Открыл на середине, перелистнул несколько страниц, покрытых древними рунами и иллюстрациями.

— Вот, — он ткнул пальцем в рисунок. — Черный огонь. Оккультный. Его запретили получать и использовать еще триста лет назад. По преданию, он убивает всё живое. Не только физически, но и магически — повреждает саму основу магии. От него нет защиты. Нет спасения.

Игнис уставился на рисунок. Пламя — черное, с рваными краями, похожее на то, что иногда вырывалось из него.

— И как его получают? — спросил он тихо.

— Легенды говорят, что нужно принести жертву. Человека. И провести ритуал, — Олдрик говорил спокойно, будто обсуждал погоду. — Но это всё сказки, Игнис. Никто не видел живого носителя.

— До тебя, — добавила Сапфира.

Игнис отшатнулся.

— Вы шутите? Это не мой огонь. Я не приносил в жертву никого. Я просто... я родился с ним. Кажется, он появился после...

Он замолчал.

— После чего?

— После того, как в восьмилетнем возрасте случился тот приступ. Это не я, — повторил он. — Это какая-то ошибка.

Олдрик и Сапфира переглянулись.

— Может быть, — согласился Олдрик. — Но черные всполохи у тебя есть. И они опасны. Не только для нас — для тебя тоже. Если ты не научишься их контролировать...

Он не договорил. Игнис понял.

Они расстались. Олдрик обещал еще