Боевая целительница в Академии. Книга 2 - Виктория Рэд Харт

Алый вышел из эзотерического корпуса на ватных ногах. В голове шумело.

Черный огонь. Жертва. Ритуал.

И он носитель.

* * *

Вечер опустился на академию сырой, промозглой темнотой. В окна лазарета стучали капли дождя, и где-то вдалеке громыхал гром. Игнис пришел к Эльзе, едва переставляя ноги. Всё еще бледный, с темными кругами под глазами, он тяжело опустился на стул у ее стола.

Лазарет был пуст. Начиналось ночное дежурство. Игнис рассказал всё про лабораторию, про фолиант, про черный огонь, про жертву. Говорил сбивчиво, почти зло, комкая в руках край рубашки, не глядя ей в глаза.

А Эльза слушала, поджав губы. Ее пальцы замерли на кружке с чаем, не донеся ее до рта. Она ждала, пока он выговорится, пока последние слова повиснут в воздухе. А потом усмехнулась иронично, от такой усмешки Игнис иногда бесился, а иногда благодарно вздыхал.

— Если кто-то пытался убить тебя в академии, — сказала она спокойным голосом, но в нём чувствовалась сталь, — где гарантия, что он не пытался сделать это и раньше? Как проверить, тот ли это огонь? Пошли спросим и узнаем.

— Куда? — опешил Игнис.

Он поднял голову, и в его глазах мелькнул страх перед тем, что он мог узнать.

— К твоей семье, конечно. Если кто-то из них проводил ритуал, должны остаться следы. Артефакты, записи, свидетели. Или хотя бы реакция, когда ты спросишь.

— Спрошу? — Игнис нервно сглотнул, кадык дернулся. — Ты предлагаешь мне прийти домой и спросить: «Кто из вас пытался меня убить черным огнем?».

— Почему нет? — Эльза пожала плечами, отставляя кружку и подаваясь вперед. — Ты же теперь сильный. И у тебя есть я. И я не дам тебя в обиду.

Игнис смотрел на нее и не знал, смеяться или плакать. В ее глазах горел тот самый огонь, которого ему так не хватало, спокойный, уверенный, опасный.

— Ты сумасшедшая, — заключил он.

— Знаю, — ответила Эльза, чуть улыбнувшись уголками губ. — Но это наша единственная зацепка. Решайся.

Алый решился. Потому что не мог больше жить в неведении. Потому что тишина и неизвестность душили его сильнее, чем любой черный огонь.

За окном хлынул ливень. Эльза подошла к подоконнику, задернула шторы, зажгла еще один магический светильник, в комнате стало уютнее, теплее. Эльза рассказала про то, что эдильгийцы, видимо, хотели убить ее, отравив дурманом. И при этом подставить Лориэна, он был с ними в сговоре. Она говорила спокойно, без надрыва, будто пересказывала чужую историю.

Они оба, не сговариваясь, поняли, что надо продумывать свою стратегию игры, а точнее — боя. У Игниса — скорее всего, с Илларией, у Эльзы — с эдильгийцами.

Игнис наивно предложил:

— Давай подождем результатов расследования следователем. Они нам всё расскажут, потом решим.

Эльза засмеялась. В голос. Откинулась на спинку стула, запрокинула голову, и ее смех разлетелся по лазарету, отражаясь от стен.

— Ты, правда, думаешь, что они расскажут тебе всё? — спросила она, отсмеявшись. — Что они не захотят скрыть факт подкупа профессора? Что не будут отрицать и не уничтожат улики?

Она смеялась спокойно, легко, без горечи или печали, просто констатируя факт.

— Игнис, — она подалась вперед, положив руки на стол, и ее взгляд стал серьезным, — каждый заботится только о себе. Именно поэтому так ценится любовь и забота других о тебе. Потому что это нонсенс, почти абсурд и требует чистого, настоящего сердца рядом.

Она сделала паузу, давая словам осесть.

— Вейлон сто процентов защитит академию от скандала с преподавателем и максимум уволит Ингвара за какую-нибудь профнепригодность или оплошность. На что спорим?

Игнис на секунду замер. Слова Эльзы были логичными, как пощечина — отрезвляющими, грубыми, но необходимыми. А он почему-то подумал тогда, в кабинете ректора, из-за его печального, заговорщического тона, что они на одной стороне, что и Вейлон также хочет разобраться с преступниками, как и он сам. Наивно. По-детски.

Но Эльза права. Ректор — не союзник. Вейлон — хранитель спокойствия, и его главная задача — не правда, а тишина. Он будет защищать академию от скандала, замнет дело, спишет всё на ошибку, уволит Ингвара за «профессиональную непригодность» и сделает вид, что ничего не случилось. А следовательно, улик становится всё меньше, и шанс разобраться тает с каждым часом. С каждой минутой. С каждым ударом дождя за окном.

Игнис опустил голову, сжал пальцы в кулаки так, что ногти впились в ладони. В тишине комнаты только слышалось, как стучат капли по стеклу — мерно, настойчиво, как отсчет времени, которого у него почти не осталось.

— Что будем делать? — спросил он тихо, почти шепотом, боясь услышать собственный голос.

— Для начала перестанем ждать милостей от Вейлона, — ответила Эльза. — И начнем действовать сами.

«Блин! Как я наивен!» — подумал он и схватился за голову, сжимая виски ладонями.

В голове гудело, мысли путались, но одна из них билась настойчивее других: «Надо разрабатывать план и самому искать улики и доказательства. Всё, что осталось от Ингвара, все намеки, все подозрения. А также понять, что… что же у него с огнем. Неужели у него черный огонь? Тот самый, от которого нет защиты? Тот, который убивает всё живое? И который требует жертвы?»

Он ушел ближе к полуночи, когда дождь стих. А Эльза уснула за столом.

* * *

Уже в полночь, когда затекли плечи, и глаза начали слипаться, Игнис собрался спать. И вдруг его осенило.

Он сел на кровати, не понимая, почему сердце заколотилось быстрее. А потом понял. У него не случился откат. Ни капли. Он использовал в эзотерическом корпусе немаленький поток своего огня — того самого, с черными всполохами. А откат не наступил. И при встрече с Эльзой она вроде ничего не делала. Не лечила, не успокаивала, не вливала в него свою магию.

«А может, делала, да я не заметил?» — подумал он, уже проваливаясь в сон.

Мысли путались, становились вязкими, как патока. Игнис натянул одеяло до подбородка и закрыл глаза.

* * *

А в лазарете, в другом конце академии, Эльза вдруг проснулась. Сердце колотилось, в висках стучало, а в голове билась одна мысль, острая, как заноза.

Она забыла что-то сделать.

Вот только что?

Она села, обхватив колени руками, и уставилась в темноту. За окном всё еще моросил дождь, где-то в коридоре хлопнула дверь. Мысли ворочались, как тяжёлые камни, но нужная не приходила.

«Что? — спрашивала она себя. — Что я забыла? Может, сделать обход?»

И отправилась делать обход.