Серенада для железной гномки - Светлана Алимова

— Нехорошо как-то, она же сотрудничает. И сидит в магоподавляющих браслетах уже больше года, — заметил архимаг Корвус, — несколько магистров антимагии просили разрешения изучать эффект такого длительного воздействия на тело и разум мага. Так что есть смысл оставить ее живой: послужит науке и всю оставшуюся жизнь будет ощущать себя ущербной и жалкой. По-моему, отличное наказание. Вы так не думаете, дорогая моя?

Оршоя молча пожала плечами и принялась за еду. Ей стало неприятно. Некромантка свою участь заслужила, но сама блокировка магии вызывала у Оршои неприятные воспоминания. Такое наказание было введено давно (и как прикажете иначе остановить мага?), но архимаг Корвус применял его чаще своих предшественников. Ему будто доставляло удовольствие лишать других магии и держать в кандалах, как псов, посаженных на цепь.

Кодекс Асмелы подчеркивал, что маги — лучшие. Одаренные с самого рождения, заслужившие лучшую судьбу, способные на все. Обычные люди не могли менять мир по своему желанию, а маги делали это постоянно. Исправить погоду, уничтожить толпу нежити, исцелить любую болезнь, создавать волшебные башни, летать и проходить сквозь стены… Магия могла убивать, но могла и спасти от смерти. Разве мог обычный человек, гном, орк удвоить срок своей жизни и прогнать смерть, словно жалкую попрошайку, заявив, что ее время еще не пришло?

Маг без магии был никем. Пустым местом.

— Вы сами когда-нибудь носили магоподавляющие браслеты? — наконец спросила она.

— Нет. Того, кто попытался подавить мою магию и принизить способности я убил. После чего стал архимагом Галавера, — спокойно ответил Корвус, — не опускайте взгляд, сокровище мое, я хочу полюбоваться вашими чудесными глазами. Смотрите на меня.

Оршоя заинтересованно взглянула на него:

— Расскажете об этом? Как магистр защитной магии смог убить архимага Алдвена? У вас ведь тогда был третий ранг?

Корвус улыбнулся.

— Верно. Что ж, я обещал поведать вам о той битве и я сдержу свое слово. Начнем с начала? Я родился и вырос в прекрасном эльфийском лесу, среди лицемеров, лжецов и ханжей. Чистокровные эльфы притворяются высшими созданиями, высокоморальными настолько, что аж сияют от своего внутреннего благородства. Эльфы должны быть идеальны. За любые сильные желания принято осуждать, от всего ценного скромно отказываться и отдавать больше, чем брать. Нелепо, не так ли? А, главное, зачем? Зачем принижать себя и самолично портить себе жизнь, мешая раскрытию своих же талантов? Но никто так и не дал мне внятного ответа на этот вопрос. Глупцы вечность останутся глупцами. Такова уж их натура.

— Вы не любите эльфов? — опешила Оршоя.

— Терпеть не могу, дорогая моя, — серьезно ответил Корвус, — если только это не эльфы-маги из наших башен. Ну и полуэльфы. Они попроще, особенно если воспитаны людьми. Не скрывают своих страстей и не строят из себя ангелов.

— Но вы же чистокровный эльф?

— Разумеется.

Оршоя потрясла головой, пытаясь осознать что только что услышала. Затем бросила удивленный взгляд на Вершину темнолесья: башню эльфийскую настолько, что в ней даже орки знали столовый этикет и следовали ему.

Архимаг Корвус, прекраснейший эльф с эльфийскими же вкусами и увлечениями презирал своих собратьев? Ничего себе новость! Но как это работало? Оршоя была гномкой и частью гномьего сообщества. Презирать гномов для нее значило презирать себя саму. Абсурд.

Все эльфы были странными. Но некоторые из них хотя бы это признавали.

Она испытала внезапный прилив симпатии к нему и сосредоточилась на его истории. Архимаг Корвус очаровательно улыбнулся ей и продолжил:

— Итак, обнаружив в раннем детстве невероятные магические способности, я принялся их развивать чем весьма огорчил своих родителей. Они хотели иметь скромного и бездарного сына, а случайно породили на свет меня: талантливого и амбициозного. Дабы не печалить их еще больше, я покинул эльфийский лес и пришел сюда, в Вершину темнолесья, где принялся совершенствовать свои навыки в защитной, поисковой, ментальной и погодной магии, а так же в материализации, антимагии и артефакторике. Все эти науки я довел до совершенства и мне нет в них равных.

— Вы тоже решили удвоить свой срок жизни? — живо спросила Оршоя, приходя в прекрасное настроение.

Поисковая магия и артефакторика! То что нужно. Попросить, что ли, помочь с ними? Или это будет слишком большой наглостью? И она ведь будет ему должна за это? А что он потребует за такую услугу? Но ведь Корвус был великолепен в магии: погодой вертел как хотел, ожившие каменные сфинксы — это точно материализация, магоподавляющие браслеты — артефакторика и антимагия, и все на высшем уровне. Разве что демонстрации защитной и ментальной магии она у него не видела, но архимаг должен быть хорош во всем. И он точно был хорош.

Аметистовые глаза Корвуса внезапно потеплели.

— Эльфам эта ерунда с продлением жизни не нужна, мы и так не стареем. Но однажды я изучу всю возможную магию, просто потому что могу, желаю этого и имею бесконечное количество времени. Я вижу блеск в ваших глазах. Интересуетесь чем-то из перечисленной мною магии? Я мог бы вас обучить. Улучшать и совершенствовать — часть эльфийской натуры. И я с удовольствием улучшу вас, моя дорогая.

Оршоя замялась: одной фразой архимаг Корвус напомнил ей почему обычно она едва выносила его присутствие. Ей было неприятно ощущать себя чем-то дурным и убогим, которое, так уж и быть, доведут до приличного вида, с ожиданием поклонов и благодарностей за это. Хотя обучение магии несомненно можно было назвать совершенствованием и улучшением, а поисковая магия и артефакторика были ей нужны. Но нервы у нее были не железными и был риск, что она опять сорвется и окажется в магоподавляющих браслетах. Ей тяжело было терпеть подобное отношение Корвуса.

И почему, черт побери, ее вообще нужно было улучшать? Она казалась ему настолько отвратительной будучи самой собой?

— Неограненный алмаз в естественном состоянии выглядит, как мутный минерал неправильной формы, но после огранки и полировки превращается в сияющий бриллиант, которым хотят владеть все, — неожиданно сказал архимаг Корвус, — алмазы редки и дороги, но бриллианты бесценны. Разве плохо быть лучшей? Самой яркой, самой красивой, самой восхитительной из всех, сокровище мое?

Оршоя сбилась.

— Я не разбираюсь в драгоценных камнях.

— Зато я разбираюсь. Итак, какая магия вас интересует?

Оршоя поколебалась.

— Поисковая.

— Значит, я научу вас ей.

— Благодарю. Мне надо это обдумать.

Архимаг Корвус недовольно нахмурился.

— Думайте. Но помните что редкими шансами не разбрасываются.

Оршоя кивнула, затем напомнила:

— Вы начали рассказывать про битву с архимагом Алдвеном, но отвлеклись.

— Ах, да. Итак, я достиг третьего ранга во всех этих областях магии и