Академия Межзвёздного Флота: Как обмануть хищника - Ана Тихая
— «Альфа-1», эвакуация! — чеканно выкрикнула я, заглядывая внутрь. — Раненые есть? Двигайтесь к нашему челноку, быстро!
Когда последнего курсанта переправили под прикрытие Джареда, Дрейк на миг замер у входа, оценивая обстановку. Волны тварей накатывали с новой силой, реагируя на шум и плазму.
— Марлоу, назад, к челноку! — скомандовал он.
— Только после вас, Рексар! — вырвалось у меня раньше, чем я успела сообразить.
Дрейк коротко, тихо хмыкнул в канал связи — в этом звуке проскользнуло нечто тёплое и почти одобрительное.
— Наглый командир, — пророкотал он, закрывая меня своей массивной спиной от очередного броска твари и сжигая её точным выстрелом в упор. — Бегом! Это приказ!
Мы отступили к нашему транспорту под непрекращающимся огнем. Как только последний ботинок коснулся аппарели, челнок резко взмыл в небо, оставляя растерзанную аномалией территорию далеко внизу.
В десантном отсеке стояла тяжелая тишина, прерываемая лишь судорожным дыханием спасенных курсантов. «Альфа-1» молча снимала шлемы.
Я прислонилась головой к холодной переборке, чувствуя, как адреналин медленно покидает кровь.
Рексар снял свой шлем. Его темные волосы были растрепаны, а на скуле темнела свежая ссадина. Он подошел ближе, встал напротив моего кресла и оперся рукой о поручень над моей головой, блокируя меня от остального отсека.
От него веяло жаром остывающего металла, озоном и тем самым чистым, доминантным присутствием.
— Первая совместная высадка прошла успешно, командир Марлоу, — тихо, так, чтобы слышала только я, произнес он. Его янтарь на скулах едва заметно пульсировал. — Ты отлично держишь строй.
— У меня был хороший пример перед глазами, — ответила я, глядя ему прямо в глаза.
— Посмотрим, как ты удержишь строй, когда мы вернемся в мой кабинет, — его губы тронула едва заметная, хищная ухмылка, а голос опустился до самого низкого регистра. — Наш разговор всё ещё ждет продолжения, Майя.
Я не успела ничего ответить — челнок вошел в стыковочный док Станции, и блоки захватов с громким щелчком освободили наши скафандры. Но волна, пробежавшая по моей коже от его слов, дала четко понять: настоящий экзамен для меня только начинается.
Сдав экипировку и передав спасенных курсантов в руки медиков, я направилась прямо к верхнему ярусу. Адреналин после боя еще не остыл, но тяжесть предстоящего разговора ощущалась куда сильнее, чем вес тактической брони.
Гермодверь личного кабинета Командора бесшушно разъехалась.
Рексар уже успел сбросить боевой экзоскелет. Он стоял у панорамного окна в той же темной рубашке, прислонившись плечом к раме и глядя на мерцающие огни стыковочных доков. На его скуле алела свежая ссадина, но он, кажется, даже не замечал ее.
— Зайди, Марлоу. И заблокируй дверь, — пророкотал его голос, хотя он даже не обернулся.
Я провела пальцем по внутренней панели — замок встал в режим полной изоляции, отсекая любые шумы Станции.
— Рапорт о состоянии курсанта второго курса и протокол высадки уже в вашей системе, Командор, — произнесла я, стараясь выдерживать уставной тон, хотя собственные пальцы едва заметно дрожали.
Дрейк медленно повернулся. В полумраке кабинета его глаза вспыхнули чистым, опасным янтарным светом, а сияющие метки на скулах и щеке пульсировали в такт биению сердца — низко, ритмично, выдавая колоссальное внутреннее напряжение.
— Забудь про рапорт, Майя, — Рексар шагнул от окна, не сводя с меня своего янтаря. — И забудь про «Командора». Мы здесь не на плацу.
Он подошел ближе. На этот раз между нами не было рабочего стола или проектора. Только пара шагов. Его био-эмпатическая волна накатила мгновенно — густая, горячая, лишающая воздуха. Она больше не давила уставным авторитетом, а буквально затапливала пространство вокруг чистым, необузданным кайранским притяжением.
— Твой отряд отработал идеально, — тихо, с низкой бархатной ноткой произнес он, останавливаясь вплотную. — Но на «Кроносе-4», когда тварь пошла на фланг, ты закрыла мою мертвую зону раньше, чем я успел отдать приказ. Ты рисковала.
— Я закрывала командира, — выдохнула я, фиксируя его золотистый, гипнотический взгляд. — И делала свою работу.
— Ты делала куда больше, — его рука поднялась, и крупные, теплые пальцы властно, но невероятно бережно коснулись моей щеки, очерчивая скулу и заставляя дыхание прерваться. — Ты читаешь меня в бою так же, как читала мой проект. Без слов.
— Рексар... — шепнула я, чувствуя, как от его прикосновения и от самого звучания его имени по коже разбегаются огненные мурашки.
— Майя, — перебил он, и его пальцы переместились на затылок, слегка сжав волосы и мягко, но безапелляционно заставляя меня запрокинуть голову. — Ты понимаешь, что происходит? Понимаешь, насколько это опасно — так смотреть на меня перед Высшим Советом? Называть меня по имени во время боевой высадки?
— Ты сам разрешил, — напомнила я, хотя сердце колотилось в ребра с сумасшедшей скоростью.
— Я разрешил это здесь, — его голос опустился до едва различимого, опасного шепота. Дрейк наклонился ниже, его горячее дыхание обжигало мои губы. — А там, на глазах у всех, я должен держать дистанцию. Потому что если Совет прознает,чтоты для меня значишь, тебя уничтожат первой, чтобы надавить на меня.
Это не было угрозой. Это было прямое, честное признание кайранского воина, для которого защита своего партнера становится единственным приоритетом.
— Меня не так-то просто уничтожить, — я положила ладонь ему на грудь, ощущая через ткань рубашки мощный, ровный ритм его сердца. — Ты сам сказал: я наглая и чертовски умная.
Рексар низко, рокочуще усмехнулся, и янтарные искры в его глазах вспыхнули еще ярче.
— О да. Чертовски умная.
Его губы накрыли мои — жестко, властно, без долгих прелюдий, смывая последние остатки разумных доводов и уставных барьеров. Поцелуй обжигал. Это был голод мужчины, который слишком долго сдерживал себя в жестких рамках субординации. В ответ на мое движение его пальцы сжались на моей талии, притягивая меня вплотную к его бронированному телу, отчего в голове окончательно поплыл туман.
Его био-эмпатическое поле завязалось вокруг нас в тугой узловой кокон, транслируя чистую волну страсти, защиты и абсолютного владения. Я ответила на поцелуй, запуская пальцы в его темные волосы и подаваясь навстречу этой безумной, опасной стихии.
Когда он наконец отстранился на полсантиметра, его дыхание было рваным, а янтарный свет глаз и узоров на коже горел ярким, насыщенным пламенем.
— Отныне всё меняется, Майя, — пророкотал Рексар, касаясь своим лбом моего лба. — На плацу я останусь твоим суровым Командором. Но за этими дверями... ты принадлежишь мне, а я — тебе. И любой в Совете, кто попытается встать между нами или сломать «Альфу-1», пожалеет, что родился на свет.
Я чуть отстранилась, всё ещё чувствуя на губах обжигающий жар