Багряное королевство - Робин Д. Мейл

– И я тебя. – Я обняла ее.

Затем мама и сестры оставили меня в кабинете рядом с парадным залом, где меня ждал отец. Вся моя решимость не давать воли слезам испарилась, когда я увидела, как при виде меня сморщилось его лицо. Отец крепко обнял меня, по маминому настоянию, стараясь не дотрагиваться до моей прически. Меня окутал его кедровый аромат, и я ощутила бремя всех слов, невысказанных за последние месяцы, всех его тревог, отчаяния и даже радости, когда он привез меня домой. Всего того, что мы сказали друг другу, и того, о чем промолчали. Я крепко сжимала его в объятиях несколько мгновений, пока не заиграли волынки.

Время подошло.

Когда мы приблизились к внушительным дверям парадного зала, сердце заколотилось и затрепыхалось у меня в груди, как порхающая колибри. Я знала, что меня ждет на том конце зала.

Ты принадлежишь мне, леммикки!

Тяжелые двери заскрипели, открываясь, и музыканты заиграли, когда мы прошествовали вперед. Я не замечала ни зеленые и синие знамена, развевавшиеся над нами, ни усыпанный лепестками проход.

С каждым шагом мимо медленно проплывали лица, которые я должна была узнавать, но в моей голове места хватало только для одного человека.

Но и я принадлежу тебе.

Эвандер стоял в конце прохода в парадном черном кителе и галстуке, на фоне которых выделялась лишь белая рубашка. Строго придерживаясь локланнского стиля, он снова надел килт, только на этот раз черно-белый.

Я улыбнулась при виде торжественного наряда, который носили у нас, в цветах его клана.

Он окинул меня одобрительным взглядом своих серебристых глаз, от чего по всему телу у меня побежали мурашки, будто он легчайшим движением провел пальцами по моей коже.

Эвандер был самым красивым мужчиной, какого я только видела. Сами звезды воплотили это безупречное создание. И он был моим.

Когда наши глаза наконец встретились, весь зал исчез. Я судорожно вдохнула и медленно выдохнула, вспомнив все то, что привело нас сюда, к этому непостижимому мгновению.

Приблизившись к Эвандеру, мы остановились в конце прохода. Папа поцеловал меня в лоб, а потом вложил мою руку в его ладонь. Мне пришлось оторвать от него взгляд, когда заговорил магистрат, давая понять, что нам нужно повернуться к нему. Наши руки сцепились, и Эвандер большим пальцем медленно обводил круги на моей ладони, служа мне опорой в этот важный для нас момент.

Когда мы начали говорить друг другу клятвы, мой голос показался мне слишком тихим и слабым для таких серьезных обещаний. А потом пришел черед Эвандера. Его голос был ясным, уверенным и завораживающим.

Он повторял слова, которые произносил магистрат, не открывая от меня взгляда. И все же, как бы я ни таяла от сказанных им строк клятвы, какие-то мрачные мысли зарождались в глубине моего сознания, пронизывая это мгновение горечью, от которой я не могла отделаться.

Он был моим. Здесь и сейчас, в этот момент, он принадлежал мне.

Но что будет дальше? Что произойдет, когда мы отправимся в Сокэр? Вдруг мне достанется лишь этот урывок, а потом я вернусь в Локланн, и всю оставшуюся жизнь мы проживем порознь?

Эти вопросы одолевали меня, даже когда я надевала серебряное кольцо с ониксом на его безымянный палец. Даже когда магистрат объявлял нас мужем и женой. И даже когда Эвандер целовал меня на глазах полного зала народа, нежно и медленно прижимаясь к моим губам и раздувая у меня в груди пламя.

В следующий миг мы уже танцевали. Мы грациозно скользили по полу, наши тела двигались настолько гармонично, будто сливались в одном дыхании. Я прильнула к Эвандеру, желая, чтобы это мгновение длилось вечно, и опасаясь, что со мной будет, если это вдруг закончится.

Эвандер вел себя точно так же. Он держал меня, словно вокруг никого не было, смотрел жаждущим взглядом так же, как я смотрела на него.

Даже когда танец закончился, он не расплетал наших рук, не желая отпускать меня.

Придворные выстроились в очередь, чтобы от души (хотя некоторые не от всей) поздравить нас, засыпая подарками и пожеланиями счастья и выражая искренний или напускной восторг по поводу начала дружбы с Сокэром.

Многие обещали навестить нас, что снова вызвало у меня вопрос о том, как они выполнят эти обещания, если я останусь здесь.

Всякий раз Эвандер отвечал нечто неразборчивое.

Ладно, посмотрим.

К тому времени, когда рядом со мной появился Давин, мне казалось, что стены вокруг смыкаются.

– Роу? – Он отвел меня в сторону.

Я оставила Эвандера с одним из лэрдов и отошла с Давином в укромный уголок. Он откупорил флягу, предлагая мне глоток, и я с благодарностью выпила. Затем он вытащил из кармана еще кое-что – небольшой, заткнутый пробкой стеклянный пузырек, в котором клубилась черная, как ночь, жидкость.

– Мама велела поделиться с тобой моей заначкой, – сказал он без всякого замешательства. – Похоже, ей кажется, что тебе это понадобится.

Полунощные травы.

У Давина всегда был припрятан изрядный запас для его подружек, по настоянию тети Джослин.

Нужны ли они мне? А Эвандеру? Я спрятала пузырек, но мысли у меня путались.

– В твоих сундуках есть еще, но тебе понадобится всего один пузырек в месяц. – Он внимательно посмотрел на меня и, видимо, что-то его насторожило, потому что он умолк. – Конечно, тебе необязательно…

– Нет, – перебила я. – Спасибо. Здорово! Даже замечательно!

Давин кивнул, но с сарказмом.

– Заметно!

Мы не успели больше ничего сказать, потому что Авани объявила, что меня и Эвандера пора с долей смущения препроводить в свадебные покои, где мы и проведем ночь.

Давин открыто рассмеялся, а я еле сдержалась, чтобы не застонать.

Эвандер подошел ко мне и, положив руку мне на спину, повел прочь. Затем, конечно, и все гости потянулись вслед за нами, выкрикивая предложения и замечания. Слава звездам, большая часть домашних осталась в стороне, хотя кузены, кузины и сестра с восторгом поучаствовали. Я покачала головой и, обернувшись через плечо, беззвучно проговорила:

– Вы хуже всех!

Тут дверь за нами закрылась, и остались только мы с Эвандером. Одни. В первую брачную ночь.

Спальня выглядела идеально. Белыми лепестками была выложена дорожка к огромной кровати со светлым, прозрачным пологом. По стенам мерцали небольшие, романтичные светильники, а на низком столике стояло вино, виноград и сыр.

Это казалось