Академия волков. Темная кровь - Ульяна Соболева

— Я не хочу нежного. Не хочу правильного.

— Тогда ты получишь монстра. — Глаза вспыхнули золотом, клыки показались между губами. — Со всей тьмой. Всей яростью. Всей одержимостью.

— Хорошо.

Рычание вырвалось из его горла — первобытное, звериное. Он двинулся с такой скоростью, что я не успела моргнуть. Схватил за талию, поднял, прижал спиной к холодной каменной стене башни. Тело прижалось к моему, не оставляя пространства даже для воздуха.

— Ты моя. — Слова были прорычаны в мои губы. — Скажи это. Скажи, что ты моя.

— Твоя.

Поцелуй был жестоким. Клыки прикусили нижнюю губу, я вскрикнула, и он воспользовался этим, вторгаясь глубже. Вкус моей крови смешался с его слюной, и через связь ударила волна — голод, эйфория, одержимость. Руки впились в мои бёдра, держа так крепко, что останутся синяки. Хорошо. Я хотела его отметины. Доказательство, что это реально.

Я запустила пальцы в его волосы, дёрнула, заставляя оторваться. Он рычал от потери контакта, но я впилась зубами в его нижнюю губу в ответ. Моя очередь пробовать на вкус. Его кровь была горькой, дикой, абсолютно его. Через связь я чувствовала его реакцию — шок, переходящий в что-то тёмное и голодное.

— Боги, — выдохнул он, когда я отпустила. — Ты будешь моей смертью.

— Или ты моей. — Усмехнулась. — Посмотрим, кто кого разрушит первым.

Его смех был тёмным, полным обещаний. — Вызов принят, кексик.

Он сорвал плащ с моих плеч, ткань упала на камень. Руки скользнули под тонкую ночную рубашку, горячие ладони на холодной коже заставили вздрогнуть. Прикосновения были требовательными, нетерпеливыми, как будто он хотел запомнить каждую линию, каждый изгиб.

Я тянула его рубашку вверх, царапая ногтями кожу. Он зашипел от боли-удовольствия, помог, сорвав ткань через голову. Лунный свет падал на его торс, превращая шрамы в серебристые линии. Я провела пальцами по месту, где была рана от Короля мёртвых. Зажившая. Моя кровь сделала это.

— Моя отметина, — прошептала я. — Моя жизнь в твоих венах.

— Навсегда. — Он поймал мою руку, прижал к губам, целовал каждый палец. — Ты во мне. Часть меня. Навсегда.

Потом его рот переместился на шею, зубы скользили по коже, не прокалывая, просто обещая. Я запрокинула голову, давая больше доступа, и он воспользовался — целовал, кусал, метил меня как свою. Ощущение клыков на пульсе было опьяняющим, опасным. Один укус, и он мог пить. Но он держался, контролируя голод с железной волей.

Мои руки исследовали его спину, чувствуя мышцы, напрягающиеся под пальцами. Царапала ногтями вниз, оставляя красные линии. Он застонал в мою кожу, бёдра инстинктивно толкнулись вперёд. Я чувствовала его желание через слои ткани, твёрдое, неоспоримое.

— АлАя, — голос был предупреждением. — Если хочешь остановиться... скажи сейчас. Потому что через секунду я не смогу.

— Не останавливайся. — Обхватила его бёдрами за талию. — Никогда не останавливайся.

Рычание было чистым удовлетворением. Он оторвался от стены, неся меня через башню к углу, где лежали старые гобелены, забытые и пыльные. Опустил меня на них, накрыл своим телом. Вес был восхитительным, прижимающим, якорящим в реальности.

Ночная рубашка исчезла, порванная нетерпеливыми руками. Холодный воздух ударил по обнажённой коже, и я вздрогнула, но его тепло согрело мгновенно. Рот переместился ниже, целуя каждый сантиметр, как будто поклоняясь. Но в поклонении была жадность, собственничество. Это не была нежность Кайра. Это было владение.

Руки скользнули по моему телу, изучая, запоминая, требуя. Когда пальцы достигли самого чувствительного места, я выгнулась с криком. Через связь ударила волна его удовлетворения — он чувствовал мою реакцию, знал точно, что делать.

— Рэйвен, пожалуйста...

— Пожалуйста что? — голос был полон тёмного юмора. — Скажи мне. Чего хочешь.

— Тебя. Всего тебя.

— Будь осторожна с желаниями, кексик. — Он поднялся над мной, избавляясь от остатков одежды. — Можешь получить больше, чем способна выдержать.

— Попробуем.

***

Когда он вошёл в меня, это было совсем не так, как с Кайром. Не было осторожности, не было нежности. Рэйвен взял меня одним жёстким толчком, заполняя полностью, растягивая, заставляя тело вспомнить его форму. Я вскрикнула от интенсивности, и он замер на секунду, лоб прижат к моему, дыхание рваное.

— Слишком? — голос был хриплым, едва контролируемым.

— Недостаточно. Жёстче.

Рычание вырвалось из его горла, первобытное и дикое. Он начал двигаться — не медленно, не осторожно. Безжалостные толчки, каждый глубже предыдущего, каждый сильнее. Руки сжимали мои бёдра так крепко, что я знала — будут синяки. Его синяки. Его отметины на моей коже.

— Моя, — рычал он с каждым толчком. — Моя. Он никогда не имел тебя так. Никогда не трахал тебя с такой яростью. Только я.

— Только ты, — задыхалась я, ногти впивались в его спину, царапая до крови. — Он никогда не заставлял меня чувствовать так.

Через связь я ощущала его удовольствие — как я обхватываю его член, горячая и податливая. Его наслаждение от звуков, которые он вырывал из моего горла. Его одержимость стереть любое воспоминание о Кайре, заменить собой. И он чувствовал меня — каждую вспышку удовольствия, каждую волну наслаждения, нарастающую внутри.

Рука скользнула между нами, пальцы грубо потёрли клитор, и я выгнулась с криком. Он поглотил звук поцелуем, жёстким и требовательным, кусая губы до крови.

— Кончи пока я долблюсь в тебя, — приказал он против моих губ. — Хочу чувствовать, как твоя дірочка сжимается вокруг меня. Хочу услышать, как ты кричишь моё имя, а не его.

Пальцы ускорились, круговые движения стали жёстче, синхронизируясь с безжалостным ритмом его бёдер. Удовольствие нарастало, скручиваясь туже и туже внизу живота.

— Рэйвен... я... боже...

— Да. Вот так. Отдайся мне. Вся. Полностью.

Оргазм разорвал меня на части. Я кричала его имя, тело содрогалось, мышцы сжимались вокруг него волнами. Через связь его собственное удовольствие ударило в меня — он чувствовал мой оргазм так же ясно, как свой, и это толкнуло его через край.

Он вбился в последний раз, глубоко, жёстко, и замер, изливаясь внутри меня. Серебристый свет взорвался из нас обоих — магия кровавой связи, реагирующая на интенсивность момента. Мы светились в темноте башни, два существа, слившиеся в одно.

Когда свет угас,