Академия волков. Темная кровь - Ульяна Соболева

— Теперь, — прошептал он, — каждый раз, когда ты вспомнишь секс, ты будешь вспоминать меня. Не его. Меня. Как я заставлял тебя кричать. Как ты царапала мне спину. Как кончала, зажав мой член внутри.

— Самонадеянный ублюдок.

— Твой самонадеянный ублюдок. — Усмехнулся, начиная двигаться снова. Уже твердея внутри меня. — И ночь только началась, кексик. Буду трахать тебя до рассвета. Снова и снова. Пока ты не забудешь даже его имя.

И он сдержал обещание.

"Каждый конец — это начало в маскировке. Каждая смерть рождает новую жизнь. Каждое разрушение создаёт пространство для чего-то нового. Вопрос только в том — достаточно ли ты храбр, чтобы начать снова."

Дорогой несуществующий дневник, прошёл месяц с той ночи на башне. Месяц с момента, когда я окончательно отдалась тьме и нашла в ней свет. Месяц с момента, когда всё изменилось. Академия восстанавливается. Раны заживают. Жизнь продолжается, как всегда продолжает после войны. Но мы уже не те, кем были. Война меняет людей. Любовь меняет ещё сильнее.

Рассвет пришёл в Академию Алуктрас как обещание — медленный, золотой, окрашивающий готические башни в цвета мёда и старого янтаря. Впервые за месяцы небо было чистым, без облаков, без предчувствия бури. Птицы вернулись — вороны на крышах, воробьи в садах, даже редкие совы, не спешащие прятаться после ночной охоты.

Жизнь возвращалась. Медленно. Болезненно. Но возвращалась.

Я стояла у окна моих покоев — тех самых, что когда-то были клеткой, построенной из благих намерений Кайра. Теперь они были просто комнатой. Местом, где я спала. Иногда. Когда не засыпала в постели Рэйвена, запутавшись в его объятиях и тёмных простынях.

За окном Академия просыпалась. Студенты пересекали двор, направляясь на занятия. Некоторые останавливались у памятника — новой чёрной стелы с одиннадцатью именами, высеченными серебром. Дэвид. Томас. Лара. Лина. Остальные. Те, кто отдал жизни в битве с Королём мёртвых. Некоторые студенты оставляли цветы. Некоторые просто стояли молча, отдавая дань.

Я ходила туда каждое утро. Приносила чёрные розы — по одной на каждое имя. Это было меньшее, что могла сделать.

Руки обхватили меня сзади, подбородок лёг на моё плечо. Я узнала прикосновение раньше, чем почувствовала через связь. Рэйвен. Он всегда находил меня, где бы я ни была. Связь работала как маяк, тянущий нас друг к другу через любое расстояние.

— Ты снова не спала, — пробормотал он в мои волосы. Голос был хриплым после сна, интимным. — Чувствовал, как ты ворочалась всю ночь.

— Кошмары.

— Те же?

— Да. Теневые волки. Король мёртвых. Одиннадцать могил.

Он развернул меня к себе, изучая лицо. Тёмные круги под моими глазами соперничали с его собственными. Мы оба мало спали последний месяц. Слишком много воспоминаний. Слишком много призраков.

— Дарсил предлагал зелье без сновидений, — напомнил он.

— Знаю. Но если я приму его, как узнаю, что ты в порядке? — Я коснулась его груди, места, где была рана. Зажившего полностью, но эхо той боли всё ещё преследовало. — Связь работает сильнее во сне. Я чувствую тебя яснее. Знаю, если тебе плохо.

Что-то мягкое появилось в его лице. Редкое выражение, которое он показывал только мне. — Одержимая.

— Говорит мне одержимый.

Усмехнулся. — Справедливо.

Он поцеловал меня — медленно, глубоко, обещая всё без слов. Месяц вместе не уменьшил интенсивность. Напротив. Каждое прикосновение было электричеством. Каждый поцелуй — пожаром. Мы сгорали друг в друге каждую ночь и возрождались каждое утро.

Стук в дверь заставил нас оторваться. Рэйвен рычал от прерывания, но отпустил меня, когда я пошла открывать.

Мила стояла снаружи с подносом завтрака. Она вернулась в нашу комнату неделю назад, после того как медицинское крыло признало её восстановившейся от травм битвы. Сара тоже вернулась. Обе старались притворяться, что всё нормально. Обе просыпались с криками по ночам.

— Доброе утро, — сказала Мила осторожно. Она всё ещё была немного напугана Рэйвеном. Большинство людей были. Он не делал ничего, чтобы исправить это впечатление.

— Утро, — ответила я, беря поднос. — Спасибо.

— Директор Кроу созывает собрание. Через час. Все студенты и преподаватели. — Мила заглянула через моё плечо, увидела Рэйвена у окна, быстро отвела взгляд. — Говорят, важное объявление.

— О чём?

— Не знаю. Но похоже серьёзное.

Когда она ушла, Рэйвен подошёл, забрал чашку кофе с подноса. — Ставлю, это о тебе.

— Обо мне?

— Ты последний Страж. Убила древнее зло. Спасла Академию. Конечно, это о тебе.

Я застонала. — Замечательно. Больше внимания. Моя любимая вещь.

Он усмехнулся. — Привыкай, кексик. Ты герой. Хочешь или нет.

Большой зал был забит до отказа. Все студенты, все преподаватели, даже технический персонал собрались под сводчатыми потолками. Атмосфера была напряжённой, любопытной. Месяц прошёл с битвы, но это было первое официальное собрание.

Я сидела в среднем ряду, Рэйвен справа, Мила и Сара слева. Рэйвен держал мою руку на виду у всех — открытое заявление собственничества. Некоторые студенты смотрели с любопытством. Некоторые с осуждением. Ей с благородным Кайром не хватило, выбрала тёмного брата-убийцу.

Пусть судят. Мне было всё равно.

Директор Кроу вышла на возвышение, и зал мгновенно затих. Она выглядела старше, чем месяц назад — новые морщины, больше седых волос. Война состарила всех нас.

— Студенты. Преподаватели. Друзья. — Голос был твёрдым, абсолютным. — Месяц назад мы столкнулись с древним злом. Король мёртвых и его армия нежити пришли разрушить нас. Забрать последнего Стража. Погрузить мир во тьму.

Она сделала паузу, взгляд скользнул по залу.

— Мы победили. Но цена была высокой. Одиннадцать жизней. Одиннадцать имён на чёрной стеле. Одиннадцать душ, которые мы никогда не забудем.

Минута молчания. Все головы склонились. Я сжала руку Рэйвена так крепко, что побелели костяшки.

— Но, — продолжила директор, — из пепла войны рождается новая надежда. Мы узнали, что последний Страж жива. Сильна. Готова защищать, а не прятаться.

Все взгляды обратились ко мне. Я почувствовала вес внимания как физическое давление.

— АлАя Морен. — Директор Кроу жестом позвала меня вперёд. — Подойди, пожалуйста.

Чёрт. Я встала медленно, ноги не хотели слушаться. Рэйвен сжал мою руку напоследок — поддержка и предупреждение одновременно. Я поднялась на возвышение, стоя рядом с директором, чувствуя сотни