Боевая целительница в Академии. Книга 2 - Виктория Рэд Харт

— Дерек, ты оклемайся сначала к выходным.

— Я обещал взять это задание. Нужно помочь людям. Плюс это и деньги, и баллы.

Румус, который всё это время стоял в углу, наблюдая за разговором, мягко вмешался. Его голос был спокоен, как у человека, привыкшего просчитывать всё на несколько ходов вперед:

— Эльза, нам нужен целитель. В стае его нет. А на красной вылазке целитель — это самое ценное. Я буду рядом. Обещаю. И тогда у нас будет не свидание, а целый день вместе. Пошли.

Эльза заколебалась. На выходных у нее не было больших планов — только подготовка к экзаменам, а темы не слишком сложные. Игнис уехал искать Грегора, и она осталась без группы для красных заданий. Конечно, можно взять Ирму и Дору, но они скорее массовка, а она привыкла к слаженной работе с Тартом и Игнисом.

И всё же — зачем ее зовет конкурент?

Почему он так настойчив?

Что ему от нее нужно?

Румус, заметив ее колебания, добавил:

— Мы точно пойдем. А за состоянием Дерека ты сможешь присмотреть и если что помочь ему.

Он говорил спокойно, и эта рациональность убедила. Эльза вздохнула, Дерек, наконец, выпустил ее руку.

— Ладно, — кивнула она. — Я согласна.

Дерек выдохнул с таким облегчением, будто выиграл турнир. Он поймал ее взгляд и улыбнулся — той улыбкой, которую берег только для нее.

* * *

В субботу утром в квартире Дерека собралась вся стая. На вылазку отправлялись Астер, Рина, Румус и сам Дерек. Дрейк недоумевал, почему взяли Рину, а не его, и недовольно сопел в углу. Но Дерек решил твердо: Рина.

Вожак хотел показать Эльзе, что в его стае есть девушки, что он хорошо к ним относится. Получалось, что в отряде две пары: Рина с Астером, Эльза с Румусом и Дерек.

Задание они взяли не из простых: выследить магического лиса, терроризировавшего окрестные деревни. Хитрая тварь с рыжей шерстью, мерцающей в сумерках, уже не один месяц воровала кур и кроликов, оставляя за собой лишь клочья шерсти, перья и перепуганных крестьян. Хитрый лис обходил капканы, путал следы, словно дразнил охотников. Задание рассчитали на два дня, взяли палатки, еду, артефакты и надежду на удачу.

В пути Дерек то и дело пытался заговорить с Эльзой, но она держалась отстраненно, как неприступная крепость. Она общалась больше с Румусом, Риной и Астером, а на его реплики отвечала односложно, не глядя в глаза. Дерек чувствовал себя лишним, как пятое колесо в телеге, но не сдавался. Каждый ее взгляд в сторону, каждый небрежный жест он ловил как драгоценность.

Первой остановкой стала деревня, которая страдала от лиса больше всех. Покосившиеся дома, притихшие куры в сараях и крестьяне с надеждой во взглядах. Дерек распределил роли: Астер и Рина отправились изучать магические следы, Румус — ставить артефакты слежения, а Эльзе и Дереку выпало изучить местность и разработать план.

Эльза работала профессионально, четко, без лишних слов: осматривала землю, принюхивалась к воздуху, делала пометки в блокноте. Холодная, сосредоточенная, она напоминала натянутую струну, которая вот-вот лопнет. Но Дереку было всё равно. Он был счастлив просто быть рядом с ней, вдыхать ее запах, смотреть, как ветер играет с прядями ее волос. Он вспомнил, как старейшина, который приехал учить его, возражал против этой вылазки. «Слишком рискованно перед испытанием», — говорил он.

Но как только Эльза согласилась, для Дерека всё остальное потеряло значение. Риск, предосторожности, слова старейшины — всё это стало пылью.

Останавливаться на ночлег решили не в деревне. Местный староста предложил им полуразвалившийся дом с дырявой крышей, из которой торчали пучки сухой травы, похожие на растрепанные волосы старухи. Но сам старик выглядел так, будто готов был обокрасть их при первой же возможности. Его масленые глазки бегали, как две жирные мухи, а улыбка не касалась глаз — застыла где-то в уголках губ, фальшивая, как медная монета.

Дерек доверял своей интуиции.

«Разбиваем лагерь у леса», — приказал он и не терпел возражений.

Палатки поставили на поляне, окруженной старыми дубами, чьи корни, словно морщинистые пальцы, впивались в землю. Костер разгорелся, отбрасывая пляшущие тени на стволы деревьев, превращая их то в великанов, то в чудовищ.

Ночь выдалась тихой — такой тихой, что слышно было, как падают звёзды. Костер догорал, угли едва тлели, как умирающие светлячки, готовые вот-вот погаснуть. В палатках уже слышалось ровное дыхание спящих.

Только Дерек и Эльза остались у костра — два силуэта на фоне тлеющих углей. Она сидела, обхватив колени руками, и смотрела на угли. Ее лицо в отблесках огня казалось то мягким, как рассвет, то суровым, как наскальная живопись древних. Дерек набрался смелости.

— Почему ты так негативно ко мне относишься? — спросил он напрямую, заглядывая в ее медовые глаза, в которых, казалось, застыло само время. — С Дорой я помирился, извинился. Я не раз приглашал тебя в стаю. Но ты почему-то не хочешь присоединяться. Почему мы сейчас не ладим?

Эльза подняла голову. В ее взгляде не было злости — только холодная, спокойная решимость, как у воина, который готов защищать свою крепость до последнего.

— Мы конкуренты, Дерек. Приглашение на приём ректора одно, а претендентов — двое. Ты или я. Я не собираюсь уступать, — хмыкнула она, будто говорила само собой разумеющиеся вещи, не требующие доказательств.

Дерек усмехнулся. Ему даже стало смешно от абсурдности этой мысли: «Как можно соперничать с тем, кого хочешь видеть рядом каждый день?»

— А с чего ты взяла, что я вообще хочу на этот приём?

Эльза удивленно подняла бровь, впервые за весь вечер ее маска спокойствия дала трещину, и мелькнуло что-то живое, почти детское.

— Ты вожак стаи. Тебе такие мероприятия нужны для связей, для статуса.

— Эльза, у меня скоро испытание вожака. Ты знаешь, что это такое?

— Слышала немного. Румус говорил, что это важное для драконов испытание.

— Это не просто испытание. Это вопрос жизни и смерти. Либо победа и признание всех старейшин, либо поражение и забвение. Никто не знает, что ждет на испытании. Каждый проходит свое. Мне не нужно приглашение на приём. Мне нужно выжить и вернуться вожаком.

Эльза замолчала. Ее взгляд изменился, напряжение ушло, как вода сквозь песок, и на его место пришло нечто новое. Уважение. Чистое, как горный ручей, и такое же холодное на первый взгляд, но живительное.

— Я не знала, — сказала она тихо, почти шепотом, и в этом шепоте слышалась искренняя нотка сожаления.

— Теперь