Мир без вуали (СИ) - Дарья Верескова

В глазах напарника на секунду мелькнула зависть.

— Вот, Лойд передал, — отдышавшись, он вложил мне что-то в руку. — Это сигнальная ракета, мы увидим её даже над вуалью, там, где она тоньше. Когда пойдёт кислотный дождь, когда мы сможем пересечь вуаль вслед за тобой, дай нам знать.

Широкая улыбка сама собой расплылась на моём лице, а в голове промелькнула мысль «прямо как по пути сюда».

— Вы уверены?

Он кивнул сразу же, без тени сомнений.

— У нас для тебя сюрприз. Но сейчас иди, пока все эти дракарры окончательно не посходили с ума. Ты не представляешь, что творилось на площади. Рой рвёт и мечет, остальные дракарры считают, что их права к тебе неприменимы, поскольку ты женщина, и верят, что ты просто убьёшь себя переходом через вуаль. Так что иди!

И я пошла, бережно неся дракона, тяжесть которого теперь почти не ощущала. Шла по главной дороге сквозь толпу зевак, сотни людей окружили улицу, не веря, что я действительно способна покинуть город. Время от времени, в кольце личной стражи, нам попадались и дракарры, и их семьи, но я не видела ни Роя, ни Таррена — и это к лучшему, наверное. Не хотелось больше проверять своё… животное внутри.

Оказавшись у самой вуали, я не встретила никакого сопротивления. Показательно выпила склянку с водой, делая вид, что это зелье, так же показательно поморщилась и…

Сделала шаг на ту сторону.

Пересекая вуаль, я совсем забыла о драконе на моём плече и вспомнила лишь в тот момент, когда он издал короткий, полный боли, почти птичий крик…

Но не двинулся.

На тонкой чёрной коже с фиолетовыми узорами появились следы ожогов, я видела, как кончики чуть оплавленных слоёв всё ещё дымились, а под самым верхним слоем оказался другой, серый, куда более нежный, и эта кожа стремительно темнела.

— Ты в порядке? — спросила я детёныша.

Но он, конечно же, не ответил. Вместо этого принялся тереться об меня обожжённым боком, пытаясь содрать шелушащуюся кожу.

Вообще-то остальные драконы пересекали вуаль на большой высоте, и я не знала, как скажется на них переход здесь, где она была плотнее и причиняла куда больше боли. Но, учитывая, что они пережили даже озеро красной вязи и провели в нём сотни лет, вуаль не представляла для них такой смертельной угрозы, как для людей.

По эту сторону почти ничего не изменилось. Всё тот же знакомый лесок, где можно было укрыться, а за ним выжженный пустырь с трещиной, внутри которой находился заброшенный город землян и фреска с Вигорром и Этарром. Вуаль была полупрозрачной — я видела, как по ту сторону двигались стражники, подходили почти вплотную, пытаясь, вероятно, разглядеть, что происходит и в каком я состоянии.

Звуки почти не доносились.

Что теперь?

Я отошла на десяток шагов, пока меня стало почти не видно, и громко, резко позвала:

— Целесте?!

Куда она исчезла? Почему?

Огромной ошибкой было не расспросить её раньше о Доминионе и возможных координатах. Я никак не могла представить, что искусственный интеллект, мечтавший завладеть моим телом, просто исчезнет без следа.

Без неё единственным источником информации оставался, как ни странно, дракон.

* * *

Я разбила небольшой лагерь, постоянно озираясь по сторонам и тревожно прислушиваясь к каждому шороху. Целесте всегда предупреждала о приближении нечисти, и оставшись одна, я чувствовала себя уязвимой, шарахалась от звуков и невольно тянулась к дракону как к единственному живому существу рядом.

— Не то.

Дракон показывал мне воспоминания — какие угодно, только не те, что были нужны. Вряд ли он вообще понимал меня, иногда он отвлекался и подолгу смотрел в розовое небо, на деревья или на далёкую вуаль, и тогда я вспоминала, что он всего лишь детёныш.

Наверное…

Хотя как вообще живёт существо, в которое заложены воспоминания тысячелетий?

В воспоминаниях дракона я видела, как некоторые дракарры учились летать. Как ещё до того, как они обрели бессмертие, один из них упал и погиб, несмотря на хорошую регенерацию. Но воспоминания о президенте землян, о Вигорре, или о том разговоре больше не появлялись.

— Просто сожги меня. Сожги, я не хочу больше быть его, я ненавижу его, и ненавижу тебя! — в какой-то момент в этих видениях я увидела Исабо, умоляющую… дракона.

Этарр не реагировал, драконам вообще не был важен никто, кроме собственных дракарров. Даже если бы Исабо напала на него — он не обратил бы внимания, как не обратил тогда, когда она впервые взяла образцы его плоти на анализ.

— Это всё не то! — зарычала я от бессилия.

Я уже поняла, что образы прошлого, точнее, всех драконов и дракарров приходят тогда, когда я прикасаюсь к своему детёнышу, но ведь до этого, во снах, я видела Исабо, а не дракарров. Сейчас, вне вуали, если я усну, эти сны могут вернуться.

— Ты голодный? Может, тебе поохотиться? — я кивнула на лес, понимая, что сны не придут, пока рядом со мной находится детёныш дракона.

Именно так Таррен, похоже, и контролировал мои сны, не позволяя увидеть слишком многое до того, как мы приблизимся к Вермитуру.

— Знаешь, какие там вкусные ящерицы, да и змеи? Прямо очень, ням-ням! Растущему организму нужны силы. — Говоря это, я чувствовала себя идиоткой.

Возможно, даже не понимая моих слов, он чувствовал настроение. Детёныш недовольно заворчал и сполз с моих рук. Лучше бы показал мне, как дракарры общаются со своими драконами, а не бесконечные падения с переломанными костями.

— Пожалуйста, давай. Полчаса. Или хотя бы пятнадцать минут. Думаю, Исабо хоть раз бывала в Доминионе и видела дорогу.

Я вспомнила самый первый сон о ней. Тогда она познакомилась с Вигорром, а позже в тот же день он изнасиловал её впервые и стёр воспоминания. В тот момент она находилась в каком-то городе. И выезжала, уже в другом сне, тоже из него.

Был ли это Доминион?

Если бы мне удалось снова увидеть этот путь, хотя бы часть дороги, или момент, когда Исабо подъезжала к Вермитуру… Мне нужно было лишь понять направление. Там, где она жила, были машины, а здания поднимались достаточно высоко, почти как в Австралисе.

— Ну пожалуйста...

Дракончик всё ещё не хотел отходить от меня, однако под напором моего нытья, похоже, всё-таки сдался и внезапно поднялся в воздух, едва не вызвав у меня приступ паники.

Его крылья были слишком малы для такого пузатого тела, отчаянно били по воздуху,