Железная леди для Священной империи - Dimash Suleimen
Управляющий поначалу собирался лишь пригубить для пробы, но рука его словно сама собой потянулась за добавкой. В полном молчании, подцепляя ложку за ложкой, он за несколько мгновений подчистил всю миску до самого донышка.
Опустив пустую посуду на стол, мастер Шульц почувствовал легкую неловкость — не подобает солидному городскому человеку так набрасываться на еду при гостях. Он неторопливо достал чистый платок, степенно утер губы и лишь после этого вернул себе прежний важный вид.
— Ну что ж, почтенный хозяин... — только успел начать управляющий, как тяжелая дверь скрипнула.
В комнату вошел пожилой человек с окладистой седой бородой, одетый в почтенное длинное платье, а следом за ним семенил молодой паренек-подмастерье, бережно прижимавший к груди холщовый узелок. Мастер Шульц тут же поднялся со своего кресла навстречу вошедшему.
— Господин лекарь! — с великим почтением поклонился управляющий, после чего обернулся к Гансу-Старшему и Ильзе: — Почтенные гости, познакомьтесь. Это хозяин соседней аптечной лавки «Целительный Источник», почтенный мастер Бауэр. — Я попросил господина лекаря заглянуть к нам, дабы он своим опытным глазом оценил этот припас.
Ильза внутри себя лишь одобрительно кивнула: «А ведь управляющий — парень не промах! В ресторанном деле безопасность еды превыше всего. Молодец, что позвал лекаря перепроверить незнакомый крестьянский товар».
Но Ганс-Старший был простым, бесхитростным мужиком и истинной подоплеки этого визита не уловил. Он-то грешным делом подумал, что управляющий просто позвал соседа-старика отведать диковинку.
Однако стоило молодому подмастерью развязать узелок, достать оттуда лакированный футляр и вынуть длинную, тонкую серебряную иглу, как всё встало на свои места. Парнишка со всем прилежанием опустил сверкающее серебро прямо в сердцевину глиняного горшочка с паштетом. В этот миг Ганс-Старший наконец понял, в чем дело, и лицо его исказилось от глубокой обиды.
Его заподозрили в дурном! Посчитали, что он мог принести в честный дом отраву! Лицо крестьянина в один миг налилось густой краской, кулаки сжались, а дыхание стало тяжелым, но из-за своей природной неречистости он не мог вымолвить ни слова, лишь шумно ловя ртом воздух от клокочущего внутри гнева.
Ильза ласково подошла к отцу и крепко сжала его огромную, мозолистую ладонь своими маленькими пальчиками: — Батюшка, не кручинься. Нам скрывать нечего, пусть проверяют сколько душе угодно.
Эти слова подействовали на Ганса как глоток ключевой воды. Он расправил плечи и глухо, весомо буркнул: — Верно, дочка. Нам бояться нечего.
Тем временем подмастерье аккуратно извлек иглу наружу. Серебро осталось чистым, благородным и сияло на свету всё так же ярко, без малейшего темного налета. Мастер Шульц при виде этого тайно перевел дух — ведь он только что, точно привороженный, смолотил целую миску лапши с этим паштетом и теперь у него отлегло от сердца.
Убедившись, что внук убрал инструмент, старый лекарь Бауэр взял чистую ложку, которую ему поспешно подал слуга и сам подцепил кусочек пасты для пробы.
Опустив кушанье на язык, лекарь по своему давнему обыкновению закрыл глаза. Прошло довольно много времени, прежде чем его седые веки снова приподнялись. Он повернулся к управляющему и степенно изрек: — Из чего сие сотворено — определить не берусь, корни да травы мне неведомы. Но одно скажу твердо: припас этот чист, благороден и для здоровья человека зело полезен. Старик повернулся к корзине Ганса и добавил: — Пожалуй, мастер Шульц, уступи-ка мне пару кувшинов этого снадобья.
Управляющий от такой прыти соседа аж рот приоткрыл. Смахнув выступивший на лбу пот, он поспешно пояснил: — Господин Бауэр, помилуй, да ведь этот товар не мой, вон хозяева сидят, у них и надобно спрашивать.
Старый лекарь перевел свой мудрый взгляд на Ганса-Старшего, но видя, что тот до сих пор стоит с багровым от гнева лицом, обратился прямиком к маленькой Ильзе: — Стало быть, малютка, это вашей семьи добро? И почем же вы отдаете один такой кувшин?
Ильза мило улыбнулась и звонко, без малейшей запинки отчеканила: — Всё верно, дедушка лекарь, наше добро. Один кувшин стоит ровно десять серебряных монет!
С древних времен люди знали: «Редкий товар — великая ценность», а за диковинку всегда надобно брать сполна. Ильза рассудила, что её крабовый паштет вещь уникальная и просить за него малую цену было бы настоящим преступлением против её собственного кулинарного гения. К тому же за эти два дня она стерла свои маленькие пальчики до самых ногтей, выковыривая мясо из панцирей. Из одного лишь уважения к собственным ногтям она обязана была заломить самую высокую цену!
Десять серебряных монет! От этих слов у всех присутствующих в комнате перехватило дыхание, а Ганс-Старший и вовсе едва не рухнул с лавки. Да этот паштет из болотных крабов, конечно, был немыслимо вкусен, но просить десять серебряных за кувшин?! На эти деньги в их деревне можно было отстроить добрых семь-восемь просторных крестьянских домов с крепкими стропилами! Сам-то Ганс втайне надеялся выручить хотя бы по одной серебряной монете за кувшин, а тут дочка одним махом открыла рот и завысила цену ровно в десять раз!
— Десять серебряных?! — лекарь Бауэр даже воздухом поперхнулся и удивленно погладил бороду. — Ну и запросы у тебя, пигалица. Дороговато выйдет.
— За истинное лакомство — цена честная, — упрямо покачала головой Ильза. — В нашем кувшине весу без малого пять фунтов. Стало быть, один фунт обходится всего в две серебряные монеты. — Вот господин управляющий сейчас откушал лапши, у него ушло от силы ложек пять, а это всего одна унция паштета. Коли посчитать, так его порция потянула всего на каких-то двадцать медных грошей! Девочка хитро прищурилась и повернулась к лекарю: — Господин Бауэр, неужто двадцать грошей за такое княжеское блаженство — это дорого?
— Ха-ха-ха! Ну и смышленая же ты девчонка! — Старый лекарь был настолько очарован тем, как ловко и споро малютка разложила перед ним весь счет, что весело рассмеялся и повернулся к своему внуку: — Ну-ка, Томас, беги скорее домой да принеси из лавки двадцать серебряных монет для этой юной хозяйки.
Видя, что два кувшина ушли в один миг, Ильза пришла в отличнейшее расположение духа. Пока паренек бегал за деньгами, она решила сделать этому доброму и любящему вкусно поесть старику небольшой подарок — выдать пару кулинарных секретов.
— Дедушка Бауэр, хоть паштет наш и недешев,