Железная леди для Священной империи - Dimash Suleimen

— Батюшка, — Ильза решила подлить масла в огонь, — это сейчас мы за месяц управились. — А как родится у меня братец, так матушка и вовсе на год, а то и на два от тяжелых трудов отойдет, за младенцем приглядывая. — Батюшка, чтобы поднять и выучить сыночка, без звонкой монеты никак не обойтись!

Ганс-Старший крепко задумался: а ведь дочка дело говорит! Коли Марта понесет, её беречь надо, тяжелого в руки не давать, а как родится дитя — от него первые три года ни на шаг не отступишь. Взглянул он мысленно на их домашний кошель, где оставалось всего семь серебряных монет, и понял, что этого ничтожно мало. Случись в доме долгожданный сын, так на один только праздничный пир для общины всех этих денег не хватит! «Надо копить, — твердо решил про себя хозяин, — и как можно больше».

— Коли живьем не продавать, так как же тогда? — Ганс растерянно перебирал пальцами стебли в корзине, не зная, что и придумать. — Разделывать их надо да отдельно продавать, — как нечто само собой разумеющееся ответила Ильза. — В этих клешнях ценность — сочное мясо да жир, а вовсе не костяной панцирь. — Мы всю кость уберем, чистое мясо соберем, и кто тогда в городе догадается, из какого болота это лакомство добыто?

Вспомнив вкус нежных белых волокон из лапок и сочных клешней, Ганс-Старший согласно закивал: слова дочери казались ему на редкость разумными. Однако, поразмыслив еще немного, он озабоченно спросил: — Но коли мы мясо из панцирей вынем, не попортится ли оно в дороге? Я ведь приметил, что эти крабы во многом на речных раков похожи, а раков, сам знаешь, надобно живыми до котла доносить, иначе мясо прогоркнет.

Ильза сделала вид, будто крепко задумалась, подперев кулачком щеку, а затем неторопливо промолвила: — А что, если нам перетереть это мясо со специями да приготовить пасту? — Наподобие того мясного паштета, что староста на праздники держит.

Зимы в их краях бывали затяжными и суровыми, огороды покрывались плотным слоем снега, и земля не давала ни единого зеленого листика. В эти глухие месяцы главным спасением для крестьянских столов становилась соленая бобовая паста. Каждый год, едва завершался осенний сбор урожая, хозяйки принимались заваривать большие глиняные чаны с бобами. Делалось это просто: бобы сперва долго вымачивали, затем парили в котлах, смешивали со свежей колодезной водой, винной закваской и крупной солью, после чего чаны наглухо запечатывали холстом и обмазывали глиной. Два месяца томилась эта смесь в темноте, прежде чем превратиться в густую, соленую пасту.

Такая приправа была солона, пахуча и отлично помогала проглатывать пресную кашу. Но каким бы сытным ни было угощение, тяжело есть его изо дня в день, дважды в сутки, на протяжении четырех бесконечных месяцев зимней стужи. Оттого те семьи в общине, у кого водилась лишняя копейка, после созревания пасты любили пережаривать её на чистом свином жире, а самые зажиточные — вроде старого главы рода — добавляли туда мелко рубленное сушеное мясо. Так получался особый праздничный паштет двойной вытопки.

В прежние годы в доме Ганса-Старшего пережаривали бобовую пасту разве что со свиным салом, а о настоящем мясном паштете они и мечтать не смели. Но глава рода Конрад издавна дружил с отцом Ганса, старым Ландбертом-Старшим, и каждый Новый год с великим почетом присылал ему в дар небольшой запечатанный горшочек с этой роскошной приправой.

Эту редкую ценность мачеха Гертруда доставала из кладовой лишь в первый день праздника, позволяя каждому члену большой семьи зачерпнуть лишь по одной крохотной ложечке, чтобы сдобрить праздничную кашу. В том паштете из дома старосты мяса было в избытке, а янтарного жира хозяева не жалели — он так и блестел на солнце. И когда маленький Ганс, вооружившись своей ложкой, бережно выковыривал из серой бобовой массы редкие коричневые крупинки настоящего мяса, в его детской душе зародилась великая, заветная мечта: вот вырастет он, станет богатым и сильным хозяином, и тогда велит наварить целый чан паштета из одного лишь чистого свиного жира и сочного мяса, да так, чтобы ни единого боба там и близко не было!

И вот теперь, когда из глубин памяти всплыли эти давние детские грезы, у тридцатипятилетнего Ганса-Старшего загорелись глаза. В конце концов, теперь он сам — полноправный хозяин в своей усадьбе, его слово — закон, так отчего бы не попробовать вытопить чистый свиной жир вместе с этим дивным крабовым мясом?

Они тут же разожгли огонь и сварили еще шесть крабов: трех круглых самок и трех острохвостых самцов. Втроем они принялись за работу и довольно быстро набрали целую глубокую миску чистого нежного мяса — благо, глиняные чаши в доме Ганса были на редкость широкими и вместительными.

Когда мясо было готово, Марта поставила на огонь тяжелую сковороду и растопила добрый кусок свиного сала. Едва прозрачный янтарный жир в зашипел и подернулся легким дымком, она аккуратно выложила туда всю крабовую массу вместе с золотистой икрой и маслянистыми молоками, после чего убавила огонь до самого малого, оставляя смесь томиться.

Марта выждала ровно столько времени, сколько обычно требовалось для перетопки праздничной заправки и сняла сковороду с огня. Так на вечернем крестьянском столе Ганса-Старшего появилась чаша со свежим, истекающим ароматом крабовым маслом — золотистым паштетом «Желание».

Чистый свиной жир отливал на свету жидким золотом, в нем мягкими искорками светилась темно-красная крабовая икра, перемешанная с белоснежными волокнами нежного мяса и густыми молоками. От одного лишь взгляда на это великолепие у Ганса-Старшего, который совсем недавно одолел четырех крупных крабов, вновь подвело живот от голода. Он протянул руку, взял со стола пышную лепешку, которую Марта утром испекла к вечерней похлебке, перевернул её корочкой вниз, подцепил ложкой добрый кусок исходящего паром крабового паштета и густо намазал лепешку сверху. Ганс поднес угощение к губам и сделал первый большой кусок — рот его в тот же миг наполнился сочным, невероятно свежим и сытным соком, а густой аромат благородной снеди заставил зажмуриться от чистого, неподдельного блаженства.

Результат превзошел все его самые смелые ожидания! Ганс-Старший почувствовал, как к глазам подступают горячие слезы восторга: паштет, вытопленный из одного лишь чистого свиного жира и сочного крабового мяса с икрой, на вкус оказался во сто крат богаче и слаще, чем тот знаменитый мясной паштет из дома старосты!