Соответствие - Ариэль Салливан

Я отступила назад.

— Какой ответный удар? — спросила я сбивчивее, чем хотелось.

Он отвернулся, коснулся сферы, и планы исчезли. Предмет исчез в его кармане.

— Тот, который создаст им проблемы, — прямо ответил он.

— Зачем?

Коллин посмотрел на меня, будто взвешивая ответ.

— Жнец стал слишком дерзким. Он убивал элиту, высвечивал изъяны системы. Иллумы не терпят хаоса. Они непреклонны в желании послать ему сообщение. Такое, которое заставит его… призадуматься.

— Думаешь, это сработает? Этот план?

— Пока не знаю, как на него подействует резня его людей, — жестко сказал Коллин.

Резня… Предчувствие закружилось вокруг меня.

— Что именно вы собираетесь делать?

В его сапфировых глазах зашевелилась мощь.

— Я выполню свою роль.

— Что это значит? Что вы сделаете с обладателями значительных дефектов?

— Все, что потребуется. Все, что я делаю, — ради Всеобщего Блага. — Коллин выпрямился, возвышаясь надо мной. — Все, что ты увидишь сегодня, — ради Всеобщего Блага.

Он пошел к двери и придержал ее открытой, но я не двинулась с места.

— Они же тоже люди.

Сердце пропустило удар.

— Нас ждут, — сказал он так, словно я ничего не сказала.

— Зачем я здесь? Что это за ужин?

— Тот человек, который свистел тебе… причина, по которой ты застыла в «Пруду». Ты рассказывала о нем кому-нибудь еще? — спросил Коллин, и от него исходила давящая сила.

Сердце пропустило удар.

— Откуда ты… о чем ты говоришь?

— В этом городе мало что происходит без ведома иллумов.

— Коллин, пожалуйста, скажи, зачем я здесь.

— Ты моя партнерша, — сказал он. Его внешний вид был безупречным, лицо оставалось абсолютно бесстрастным, ни единой трещины. — Я бы попросил тебя довериться мне, но, учитывая наш разговор в «Пруду», это было бы пустой тратой времени.

Я отступила, его слова ударили прямо в грудь.

— Коллин…

Он резко повернул ко мне голову.

— Табита не любит ждать. Она велела нам войти вместе. Твои вопросы нас задержали.

Внезапно я остро почувствовала высоту, на которой стою, и как легко было бы сорваться вниз.

— После тебя, — сказал Коллин. В его голосе не было ни капли тепла. Советы Вайолет рассыпались под тяжестью этого тона.

— Сегодня без просьб о прощении? — спросила я. Сама не знаю зачем. Может, хотела убедиться, что тот человек, который тихо смеялся над моими неловкими звуками, был настоящим. Что та доброта, та нежность, с которой он целовал меня, не были плодом моего отчаяния.

Все еще думаешь, что он другой? — насмешливый голос Хэла отозвался в голове.

Рука Коллина на двери сжалась до побеления костяшек. Он не встретился со мной взглядом, лишь жестом предложил пройти.

— После тебя, прошу.

Я склонила голову и направилась к выходу. Его голос был таким тихим, что я едва расслышала следующие слова, но холод уже пополз под кожей:

— Я не настолько глуп, чтобы просить о том, что мне больше недостижимо.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВТОРАЯ



Мы шли туда, где прощение стало недостижимым. Единственным звуком оставалось наше дыхание. Сердце колотилось о ребра, не давая сделать вдох. Тяжелый аромат лилий сделался невыносимым, едва мы свернули в точно такой же коридор, ведущий к двойным дверям. Их охраняли двое солдат в темно-зеленой форме, причем один был невероятно высоким. Я изо всех сил старалась не вздрагивать при виде них. Из-за масок невозможно было понять, они ли стояли в оцеплении на Разлуке. Охранники поклонились, и Коллин сжал мою холодную, влажную ладонь своей жесткой рукой. Двери распахнулись, мы вошли.

Огромная столовая оказалась вдвое больше той, где обедали мои биологические родители. Человек тридцать из элиты замерли вокруг стола в ожидании нас.

Внутри все оборвалось, ведь прямо передо мной стоял Винсент. Я вскинула подбородок, и Коллин повел меня в дальний конец зала. Бесчисленные крошечные люстры свисали с потолка, точно падающие звезды над столом из темного дерева. Стены были обшиты панелями, а в глубине чернели два обсидиановых очага.

Роскошный декор не мог отвлечь от лиц, которые я узнала сразу: Уильям и Нора, Филипп, Ричард. А вот Грегори и Хелен видно не было. Среди элиты сидело совсем мало женщин, и я мимоходом задалась вопросом, через что им пришлось пройти, чтобы получить место за этим столом.

Мы добрались до изголовья. Коллин отодвинул для меня стул справа от себя и коротко бросил:

— Садись.

По полу прошелся скрежет сдвигаемых стульев. Я села, выпрямившись до боли в спине, потому что расшитое бисером платье слишком сильно стягивало тело.

В центре зала поднялся мужчина с длинными светлыми волосами, собранными на затылке. Это был Эдвард, первый партнер Норы, тот самый, что подходил к нам в Саду. Он держал бокал с искрящимся напитком.

— От имени всей элиты хочу поднять бокал за иллумов и за этот странный союз. Мы знаем, у вас на то свои причины. — Эдвард одарил меня скользкой улыбкой, и несколько мужчин за столом приглушенно хихикнули. — Благословенной фертильности иллумам.

Гости подняли бокалы для тоста, но Коллин даже не шелохнулся. Он сложил руки на столе, не сводя глаз с Эдварда. Бокалы так и зависли в воздухе.

Наконец Коллин лениво взял фужер и наклонил голову, словно оценивал добычу. Жидкость едва не выплескивалась через край. Он ослепил Эдварда опасной улыбкой, единым глотком осушил бокал и стукнул им по столу.

Я потянулась к своему напитку, но Коллин, даже не повернув головы, едва заметно покачал головой. Пришлось убрать руку. Филипп напротив тоже не притронулся к алкоголю. На столе вообще осталось несколько полных бокалов. Когда гости вернули посуду на место, Коллин обвел каждого из них тяжелым взглядом, мысленно отмечая всех, кто пил.

— Возможно, я ослышался. Странный союз? — От его слов волоски на шее встали дыбом. — Так ты назвал нашу пару?

Эдвард заломил руки.

— Да, конечно, вы же понимаете. Член иллумов опускается до контракта с дефективной.

— Значит, я опускаюсь? — протянул Коллин, легонько покачивая пустой бокал.

Слуга в темно-сером костюме подбежал и наполнил его снова. Коллин сделал долгий глоток, а затем повернулся к Эдварду. В сапфировых глазах вспыхнула чистая злоба.

— А когда ты так пристально пожирал взглядом мою пару в Саду, ты тоже опустился?

— Я… я не хотел проявить неуважение, — заикаясь, забормотал Эдвард.

Нора сделала глоток, будто ей доставляло истинное удовольствие смотреть, как извивается ее первый партнер. Эдвард был явно намного старше. Сколько ему исполнилось, когда их соединили? Он был лучшим другом Грегори, значит, как минимум лет пять разницы…

— Не хотел проявить неуважение? — вздохнул Коллин. — А