Боевая целительница в Академии. Книга 2 - Виктория Рэд Харт

И после он с Эльзой на дальнем полигоне артефакторов два дня разбирался с черным огнем. Теперь Игнис мог высвобождать его по своему желанию и даже смешивать с обычным пламенем, создавая по своему усмотрению смертоносный коктейль из двух стихий.

И вот Игнис решился. Впервые в жизни Алый не отступал, не искал лазеек, не прятался за чужими спинами. Он будет использовать свой огонь — точнее, сочетание обычного, привычного пламени и того черного, которое жило где-то глубоко, пульсировало в такт сердцу и ждало своего часа. Ради этого стоило рискнуть. Ради этого он был готов сжечь все мосты, растоптать собственный страх и выйти на арену перед сотнями глаз. Пусть смотрят. Пусть боятся. Пусть знают — он больше не жертва.

Игнис сжал кулак, и в груди вспыхнуло — ровно, уверенно, почти радостно. Черный огонь не сопротивлялся — ждал.

Зал гудел. На трибунах собрались студенты, преподаватели, несколько профессоров огненного факультета. В центре, на огромной арене, были выставлены мишени: деревянные щиты, каменные глыбы, металлические пластины, летающие шары, которые носились по залу, уворачиваясь от ударов. Защитные руны мерцали по периметру, готовые сдержать любую вспышку.

— Первокурсники, на исходную! — крикнул судья.

На арену вышли семеро. Игнис сразу заметил рыжую девушку, которая двигалась как хищница, — Оливия, кажется. О ней говорили, что она лучшая на своем потоке. Остальные выглядели уверенно, но не более.

— Начинаем!

Мишени ожили. Летающие шары заметались, щиты пошли вразнобой, глыбы начали вращаться. Студенты били огнем, кто-то ловко, кто-то мощно, но ни один не смог уничтожить все сразу.

Оливия выложилась на полную: ее огненные стрелы сбивали шары, поджигали щиты, но каменные глыбы оставались нетронутыми.

— Время вышло, — объявил судья. — Результаты: Оливия — двадцать три очка, лучшая среди первокурсников.

Затем шли второкурсники. Пятеро. Они выходили на арену с легкой небрежностью тех, кто уже привык к полигону. Игнис заметил, что они работают быстрее первокурсников: не тратят время на прицеливание, бьют навскидку, используют огненные веера, чтобы накрывать сразу несколько мишеней. Но и у них не всё получалось: каменные глыбы выдерживали удары, а мишени после первого попадания начинали хаотично менять траекторию. Лучший из второкурсников выбил сорок одно очко, и судья кивнул сдержанно, без восторга.

— Третьекурсники.

Игнис шагнул вперед.

— Эй, парень, — крикнул судья. — Ты ошибся. Первокурсники уже отстрелялись.

— Я учусь на третьем курсе, — спокойно ответил Игнис.

На трибунах зашептались. Кто-то засмеялся.

— Но ты прошел только базу, — хмыкнул судья и задумался.

Тишина затянулась. Судья медленно оглядел притихшие трибуны, потом перевел взгляд на Игниса, стоявшего с абсолютно невозмутимым лицом. Уголок его рта дрогнул — то ли в усмешке, то ли в предвкушении.

— Всё верно, — сказал он наконец, и голос его окреп, набирая силу, чтобы его слышали все. — Ты будешь сражаться с третьим курсом. Твоя заслуга в том, что ты сам пришел и сам потребовал права проверить себя. Но твоя же беда в том, что два года ты потратил неизвестно куда, вместо того чтобы стоять в строю и набирать мастерство день за днем.

Он повысил голос, обращаясь уже ко всем:

— Смотрите сюда, первокурсники. Смотрите, второкурсники. Вы сейчас увидите, что бывает с тем, кто решил, что академия подождет, кто решил, что пропускать курсы — это не страшно, кто думал: «Я потом догоню, я способный».

Судья указал рукой на Игниса, и в этом жесте было что-то от пророка, выводящего на сцену живой пример.

— Вот он. Третий курс по документам. База новичка по факту. И он сам выбрал не прятаться среди равных, а выйти против тех, кто на два года его старше в искусстве огня. Это похвально. Но это и жестоко. Потому что никто — слышите? — никто не будет держать для него щиты и подставлять легкие мишени.

Судья сделал шаг вперед, и его голос зазвучал как приговор:

— В этой академии вы сами строите свою силу. Пропустил — догоняй. Не успел — отвечай. И если вам кажется, что можно прогулять год-другой, а потом встать в строй как ни в чём не бывало, посмотрите на этого парня. Он сейчас выйдет на арену. И вы увидите, дорого ли стоит время, пущенное на ветер.

Он резко повернулся к Игнису:

— Выходи. Покажи им, что значит быть тем, кто упустил время. А они пусть решают, хотят ли они оказаться на твоем месте.

Игнис шагнул на арену, чувствуя на спине сотни осуждающих взглядов. Сзади кто-то присвистнул, кто-то нервно хохотнул. Но судья уже поднял руку для старта.

— Начинаем! Третьекурсники проходят испытание по очереди. И ты будешь последним.

На арену вышли пятеро третьекурсников. Игнис узнал Арона, принца королевства Эртании, который всегда считался лучшим огневиком на курсе. Тот окинул его пренебрежительным взглядом.

Мишени поставили гораздо серьезнее: вместо деревянных щитов — стальные, каменные глыбы размером с человека, летающие шары с защитным полем.

Арон ударил первым. Мощный и плотный огонь снес два шара, расплавил стальной щит, но каменная глыба лишь покрылась трещинами.

Другие студенты тоже старались, но никто не мог уничтожить все мишени.

Когда все, кроме Игниса, прошли, судья поднял руку.

— Пока лучший результат — Арон, пятьдесят семь очков.

Принц Эртании усмехнулся, посмотрел на Игниса.

— Твоя очередь, неудачник.

Игнис вышел в центр. Он не готовился, не целился, просто встал. Внутри всё привычно сжалось — старый, выученный с детства рефлекс: держать, контролировать, дозировать. Он всегда боялся своего огня. Слишком рано он проснулся в нём, слишком быстро набирал силу, и отец, и наставники, и Иллария — все твердили: «Не выпускай всего, держи в узде, твой огонь нужно сдерживать». Он и сдерживал. Годами. Привык жить с вечно зажатой пружиной внутри, выпуская ровно столько, сколько безопасно, крупицами.

Но сейчас — сейчас Алый решил действовать. Эльза рядом, он был уверен, она поможет, как только турнир закончится. И ее теплая рука коснется его груди и уберет откат.

Игнис поднял руку и позволил себе просто отпустить.

Огонь вырвался легко — без той привычной судороги воли, без мучительного дозирования. Красное пламя с черными всполохами хлынуло не струей, не шаром — волной. Оно заполнило арену, и там, где оно проходило, не оставалось ничего. Стальные щиты превращались в лужи, каменные глыбы — в пыль, летающие шары лопались, даже не успев отлететь. Защитные руны вспыхнули, пытаясь сдержать удар, и погасли