Боевая целительница в Академии. Книга 2 - Виктория Рэд Харт

Игнис поперхнулся водой, едва не выронив флягу.

Ее пальцы всё еще лежали на его груди, и сквозь тонкую ткань рубашки он чувствовал каждый миллиметр ее ладони. Это… слишком. Слишком интимно. Слишком… по-настоящему. Кровь бросилась в лицо, уши загорелись, а к горлу подкатил тугой ком, мешающий дышать, а не то что пить.

Игнис замер, боясь пошевелиться, боясь, что она уберет руку, и боясь, что не уберет.

Откат отступил незаметно, растворился в этом огне, который она зажгла в нём одним прикосновением. Сила вернулась, мышцы перестали дрожать. Он готов к бою, более чем готов. Но смотреть ей в глаза он не мог.

— Спасибо, Эльза, — выдохнул он, отдавая флягу и резко отворачиваясь.

Слова прозвучали глухо, почти невнятно, но она наверняка услышала. И, кажется, поняла, потому что не стала его окликать, не коснулась снова.

Тарт, всё это время стоявший в стороне, тихо кашлянул, но Игнис не обернулся. Ему требовалось несколько секунд, чтобы взять себя в руки, чтобы превратить этот пожар внутри в холодную ясную ярость.

Арон ждал на арене.

Они встали друг напротив друга.

Арон даже не скрывал презрения — стоял вполоборота, поигрывая огнем в ладони, будто кот, который уже решил, что мышь никуда не денется. Его губы скривила надменная усмешка, а в глазах плескалось что-то темное, садистское.

— Начинаем, — объявил глава жюри после улаживания всех формальностей.

Арон ударил первым без предупреждения, без разведки — сразу на уничтожение. Стена пламени рванулась к Игнису, и в этом огне читалось всё: ярость, брезгливость, жажда сломать, растоптать, стереть в пыль того, кто посмел встать на пути.

Игнис ушел в сторону. Коротко, экономно, без лишних движений. Огонь обжег воздух там, где он только что стоял, и Алый в который раз мысленно поблагодарил и того старика, который когда-то сказал ему: «Мало уметь стрелять огнем, парень. Надо уметь не попадать под чужой». И самого Крэга за его изматывающие жестокие уроки, где каждый пропущенный удар означал синяк на неделю, а каждая ошибка — новую порцию насмешек. Сейчас эти уроки окупались с лихвой.

— Стоять! — заорал Арон, заметив, что противник ускользнул. — Стоять, тварь!

И принц ударил снова. И снова. Кнуты пламени хлестали по арене, выжигая каменный пол, но Игнис двигался между ними, как вода между пальцами. Не потому, что боялся, а потому, что знал: сейчас — только уклоняться. Изучать. Изматывать противника. Ждать шанс, как учил Крэг.

Арон задыхался от ярости. Его лицо раскраснелось, черты исказились, и садистская усмешка превратилась в звериный оскал. Он привык, что перед ним пресмыкаются. Привык, что его боятся. А этот… этот неудачник посмел уворачиваться.

— Да что ты! — взревел Арон и обрушил на арену огненный шар размером с человека.

Игнис, наконец, перестал уклоняться, поднял руку, и в его ладони родился огонь — не больше яблока, но такой плотный, что воздух вокруг задрожал. Игнис бросил его навстречу. Шары столкнулись, и маленький плотный сгусток пробил огромный шар, как копьё соломенную стену. Шар Арона разлетелся фейерверком искр, а маленький шар Игниса ударил точно в защитный контур принца.

Арон отшатнулся, но артефакт на его груди вспыхнул голубоватым светом, гася удар. Игнис вдруг замер, узнав это свечение.

— Это же… — пробормотал он.

Он узнал свою работу. Те самые сплетения рун, тот самый узор, который он выводил на втором курсе, дрожа от счастья, что наконец-то получил большой заказ. Игнис тогда не знал, для кого делает амулет. Ему было всё равно — главное, что заплатили, и заплатили хорошо. Теперь же он смотрел на свое детище, которое стояло между ним и принцем, и не мог сдержать усмешки.

— Ирония, — хмыкнул он негромко, и уголок его рта дернулся.

— Что? — прорычал Арон. — Смейся, выскочка. Сейчас ты будешь молить о пощаде!

Принц рванул вперед, покрывая руки пламенем, и попытался ударить в ближнем бою. Но Игнис оказался быстрее — перехватил руку Арона, крутанулся, используя его же инерцию, и принц полетел на камни, больно ударившись спиной.

— Ты! — заорал Арон, вскакивая. — Да как ты смеешь! Я принц! Я уничтожу тебя!

Он начал кидаться огнем, теряя контроль.

Игнис видел, что артефакт работает на пределе — голубое свечение пульсировало, раз за разом гася удары, которые Арон сам на себя навлекал своей же яростью.

«Артефакт хороший, — подумал Игнис, глядя на свою работу. — Но я знаю, где у него слабое место».

Он подождал, пока Арон выдохнется в очередной бессмысленной атаке, и тогда нанес удар. Не в принца. В амулет. Тонкий, точно рассчитанный импульс попал в точку схождения рун — ту самую, которую он когда-то закладывал как защитную, но которая при определенной частоте вибрации становилась уязвимой.

Артефакт вспыхнул ослепительно-белым и погас.

Арон замер, не понимая, что произошло, но, когда попытался вызвать огонь, чтобы ударить снова, пламя даже не родилось в руках, его собственная сила, лишенная подпитки артефакта, хлынула обратно, и принца скрутило от собственного же удара. Он упал на колени, хватаясь за грудь, и только тогда понял, что его прикрытие исчезло. А вместе с ним исчезла и его власть над огнем — временно, но на арене это равносильно смерти.

Игнис стоял над ним. Огонь в его руке горел ровно, спокойно. Он мог одним движением испепелить Арона, превратить в горстку пепла, и никто не успел бы вмешаться.

Арон смотрел на него снизу вверх, и впервые в его глазах появился страх. Настоящий животный ужас — когда понимаешь, что твоя жизнь в чужих руках.

— Убей меня, — выдавил он, но голос его сорвался. — Убей, и твоя академия ответит. Мой отец…

— Твой отец, — перебил Игнис спокойно, — даже не узнает, как близко ты был к смерти.

Он разжал пальцы, и огонь погас.

Тишина на трибунах стала такой плотной, что стало слышно, как скрипит песок под ногами главы жюри, шагнувшего на арену.

— Победитель — Игнис, — объявил старый маг, и в голосе прозвучало что-то похожее на облегчение.

Арон так и остался лежать на арене, не в силах подняться. Его лицо было мокрым от пота, и в нём больше не осталось ни надменности, ни брезгливости — только унижение.

Игнис развернулся и пошел к выходу, даже не оглянувшись. Он знал, что сзади на него смотрят сотни глаз.

Тишина лопнула. Кто-то на трибунах вскочил первым и захлопал. Игнис не разобрал лица. А следом за ним поднялись другие. И еще. И еще. Через секунду весь зал гремел овациями, и этот гул обрушился на