Развод. Неистинная жена генерала-дракона - Ангелина Сантос

Как человек, которого пытаются оформить врагом официально.

— Что у нас есть? — спросила я.

Северин ответил сразу:

— Соборная запись. Свидетели в храме. Таль. Часть стражи, видевшей тебя в нижнем контуре. И правда.

— Очень слабо против совета, бумаг и беременной лжи, — сказала я.

— Да, — коротко согласился он.

Я перевела взгляд на Кайрана.

— Что у нас есть еще?

Он молчал секунду. Потом сказал:

— Мое слово.

Я посмотрела на него в упор.

— Утром твое слово уже уничтожило меня один раз.

Вот теперь это попало.

Я увидела по его лицу. По тому, как он коротко прикрыл глаза и тут же открыл снова.

— Знаю, — сказал он.

— Нет, Кайран. Ты знаешь головой. А я пока еще помню кожей.

В комнате стало очень тихо.

Даже Северин на этот раз не вмешался.

Хорошо. Пусть хоть иногда останется тишина для удара.

Я первая отвела глаза. Не потому, что смягчилась. Потому что сил держать этот взгляд у меня уже не было.

— Нам надо решить, — сказала я, — что делать до того, как они придут сюда.

Северин повернул голову к окну.

— Уже идут.

Я застыла.

— Что?

Он отдернул край занавески чуть сильнее.

— Фонари на дороге от моста. Не карета. Всадники.

Кайран оказался у окна раньше, чем я успела подойти. Один короткий взгляд наружу — и по его лицу я сразу поняла: да. Не случайные путники. Идут сюда.

— Сколько? — спросила я.

— Не меньше десяти, — ответил Северин. — Может, двенадцать.

— Храм?

— И стража совета. Вижу два разных цвета плащей.

Я почувствовала, как под браслетом проходит резкий, тяжелый жар. Не боль. Почти отклик на его злость.

— Значит, быстро, — сказала я. — Выводим меня через задний ход.

— Нет, — сразу сказал Кайран.

Я резко повернулась к нему.

— Что значит — нет?

— Это уже не поисковая группа. Это официальное задержание. Если ты сбежишь отсюда, к утру они получат не обвиненную женщину, а беглую. И тогда Ретт, Таль и весь собор могут захлебнуться своими свидетелями — не поможет.

— То есть ты предлагаешь мне просто открыть дверь и красиво пройти в цепи?

— Я предлагаю не дать им законной формулировки, которую они хотят.

— А ты сам это выдержишь?

Вопрос вырвался раньше, чем я успела его смягчить.

Потому что в глубине всего остального лежал настоящий страх. Не за себя. За него. За то, что, если они войдут сюда с приказом, а он уже на грани после серебра, собора, дороги и этой проклятой бумаги, все может сорваться за одну секунду.

Кайран очень медленно повернул ко мне голову.

— Если ты выйдешь сама — да.

— А если нет?

— Тогда, — тихо сказал он, — не знаю.

Северин выругался вполголоса.

— Потрясающе. Ночь откровений продолжается.

Я не слушала его.

Смотрела только на Кайрана.

И, кажется, впервые за все это время увидела предел его честности вживую. Он действительно не знал. Не притворялся железом. Не делал вид, что удержит любой ценой. Просто признавал: если сейчас все пойдет через кровь и дракона, он может не удержаться.

И я тоже это знала. Через браслет. Через собственную кожу. Через тот новый, страшный, живой кусок правды, который теперь сидел между нами.

Снизу хлопнула дверь. Чей-то голос внизу крикнул пароль. Старый караульный, оставленный на посту, что-то ответил. Потом — удар. Потом еще.

— Решай, — сказал Северин. — Сейчас.

Я стояла у стола, слышала шаги внизу, чувствовала его на расстоянии одного вдоха и понимала: это и есть тот самый момент, после которого либо ты выбираешь сама, либо тебя выбирают за тебя окончательно.

Мать была права. Просить нельзя. Ждать милости — тем более.

Я выдохнула.

— Я выйду сама.

Кайран сразу шагнул ко мне.

— Нет.

Я даже моргнула. Не от удивления. От злости.

— Ты только что сам сказал, что если я выйду сама, ты удержишься.

— Да.

— Тогда что значит "нет"?

— Это значит, что я не хочу этого выбора для тебя.

Снизу уже гремели шаги по лестнице. Громко. Быстро. Слишком близко.

Я подошла к нему вплотную.

— А другого у нас нет. И если ты сейчас снова начнешь отталкивать меня от решения, чтобы потом самому героически все разрушить, я клянусь, Кайран, я возненавижу тебя уже не за утро, а за эту минуту.

Он смотрел на меня так, будто хотел схватить за плечи и встряхнуть. Не от злости. От бессилия.

Наверное, именно это и удержало его.

Потому что через секунду он не оттолкнул. Не приказал. Не заставил.

Просто сказал: — Тогда я иду рядом.

— Нет, — вмешался Северин. — Ты выходишь за ней ровно на полшага позже. И молчишь, пока она сама не даст им формулировку. Иначе все сорвешь.

Кайран повернул голову так медленно, что у меня самой по спине прошел холод.

— Ты сейчас распоряжаешься мной?

— Да, — спокойно ответил Северин. — Потому что ты сейчас слишком близко к тому, чтобы вместо генерала остаться просто мужчиной рядом со своей женщиной. А это, как ни странно, худшее, что можно показать совету на пороге задержания.

На секунду мне показалось, что Кайран его ударит.

Но он только отвел взгляд. Коротко. Жестко. И этим согласился.

Удар в дверь наверху прозвучал так сильно, что дрогнуло стекло.

— Госпожа Нэйра Олларт! — донеслось снаружи. — По распоряжению внутреннего совета и до особого разбирательства вы обязаны открыть и следовать под охраной!

Я почувствовала, как в комнате все окончательно собралось в одну острую точку.

Вот оно. Началось.

Северин подошел ко