Клыки - К. Л. Спир

— Вольф долго стоял и смотрел на тело. Когда он, наконец, заговорил, я поняла, что все пойдет наперекосяк. Он сказал нам, что это ты, и уехал на нашем грузовике без нас. К тому времени, как мы вернулись в город, он убил человека, которого отпустил, и владельца борделя и велел всем девушкам убегать.

Я едва дышала, слушая, охваченная ужасом и восхищением одновременно.

— И Вольф на этом не остановился. Затем он напился в стельку и устроил массовую драку в баре. — Она неодобрительно фыркнула сквозь зубы. — Его чуть не убили. Мы с Ли нашли его истекающим кровью в переулке и вытащили оттуда. Всю обратную дорогу в Нью-Солт он твердил нам, чтобы мы позволили ему умереть, оставили его там, что он провалил свою миссию, свою семью и тебя. Он потерял много крови, и я не раз думала, что ему конец.

Эмоции подступали к моему горлу, и я изо всех сил старалась проглотить их.

— Мы подлатали его, но он был сломленным человеком. Технически мы ничего не были должны друг другу, но мы с Ли не могли просто оставить его вот так, независимо от того, сколько раз он говорил нам об этом. В конце концов, мы начали разбираться с его жесткой головой, и он начал раскрываться. Он рассказал нам все о тебе, о том, что случилось с твоим братом, и о том, что он не знал, что теперь делать, поэтому мы попросили его присоединиться к нам.

Она издала смешок и начала заплетать другую сторону моих волос в косу.

— Нам пришлось просить Вольфа около сотни раз, прежде чем он, наконец, сказал «да», и я все еще подозреваю, что он согласился только для того, чтобы заставить Ли заткнуться. Год спустя мы были на другом задании, когда столкнулись с одной из девушек из того борделя. Она узнала нас и хотела поблагодарить. Вольф спросил ее об этой девушке, и оказалось, что они были подругами. Ли спросил, действительно ли у тебя с Вольфом одинаковые глаза, и она очень смутилась, прежде чем, наконец, сказать нам, что у ее подруги карие глаза. Я думала, Вольф упадет в обморок. Он едва выдержал этот разговор, прежде чем сломался.

Она отодвинулась от меня и села на пол рядом с матрасом, очевидно, закончив заплетать мне волосы, и я изучала ее. Ее светло-коричневая кожа напомнила мне о меде. На ней была рубашка с короткими рукавами, и одного взгляда на ее мускулистые руки хватило бы, чтобы сказать мне, что она боец. Ее темно-каштановые волосы были собраны сзади в ее обычный короткий хвост. Мне пришлось приложить немало усилий, чтобы выдержать ее взгляд, потому что в ее карих глазах была теплота, которая напомнила мне Трея.

— Мы думали, что он пострадал, когда упал в переулке, но он просто плакал и продолжал повторять: «Она все еще жива». И я думаю, именно тогда я поняла, что останусь с ним и помогу ему найти тебя, потому что было так ясно, что он все еще так сильно любит тебя, несмотря ни на что.

У меня перехватило горло, из горла вырвалась слеза и покатилась по щеке.

— Он никогда не переставал любить тебя, Эмбер, — пробормотала она. — Возможно, он еще не до конца осознал это; у него все еще чертовски твердая голова, но для остальных из нас это всегда было ясно как божий день. Вот почему мы все привязались к нему. — Она на мгновение заколебалась, вглядываясь в мое лицо в поисках чего-то. — Никто из нас никогда не видел в тебе просто очередную награду. Даже когда мы думали, что ты виновна, ты все равно оставалась младшей сестрой Вольфа.

Я зажмурила глаза. Я не знала, означало ли это, что кто-то из них поверил мне, а я была слишком напугана, чтобы спросить.

— И еще, я думаю, ты разбила сердце бедному мальчику.

Я открыла глаза.

— Какому мальчику?

— Сэму. Он просто слонялся без дела по лечебнице.

Мои плечи поникли, и я обхватила себя руками, прокручивая в голове гневные слова, которые я выкрикнула ему.

— Мы не пытались подслушать ваш спор, но, ну, это маленькое здание. И я просто хотела сообщить что со стороны кажется очевидным, что твоя команда любит тебя так же сильно, как мы любим Вольфа.

Слезы навернулись у меня на глаза, и я сильно прикусила щеку.

— Я точно знаю, что он сейчас сидит на крыльце, если хочешь, я пришлю его сюда. Бедный мальчик выглядит измученным. Я не думаю, что он спал.

Я долго колебалась, но потом слегка кивнула.

— Пойду скажу ему, — улыбнулась она. — Спасибо, что позволила мне сделать тебе прическу.

После того, как она скрылась за лестницей, я осторожно протянула руку и нащупала две косички, которые она заплела в мои волосы. На ощупь они были намного аккуратнее, чем мои обычные неряшливые косички. Я услышала, как внизу открылась дверь, и попыталась сообразить, что, черт возьми, я собираюсь сказать Сэму.

Минуту спустя его голова показалась над чердаком, и я почувствовала себя еще хуже. Он выглядел бледным, под глазами были темные круги. Его короткие светлые волосы были растрепаны, как будто он дергал за них.

— Мне так жаль. — Его голос дрожал, когда он поднялся и пересек чердак, чтобы присесть на корточки рядом с моим матрасом. — Клянусь, я никогда не думал о тебе как о вещи. Ты всегда была для меня личностью, всегда, но я…

Я прервала его, обвив руками его шею и уткнувшись лицом в его костлявое плечо. Он тут же обхватил меня руками, крепко прижимая к себе в ответ.

— Прости меня, — прошептал он.

— Нет, ты прости. — Мой голос дрогнул. — Мне не следовало так кричать на тебя.

Он отстранился, чтобы обхватить мое лицо руками. В его голубых глазах стояли слезы.

— Ты не вещь, — сказал он яростно. — Ни для меня, ни для кого-либо еще из нашей команды. Мне жаль, что Трей был единственным из нас, кто был достаточно умен, чтобы сказать это вслух.

— Я видела его, — прошептала я, мои глаза наполнились слезами.

Он нахмурился.

— Трея?

— В моем сне той ночью.

Он выглядел смущенным, как будто думал обо всех тех случаях, когда я просыпалась, выкрикивая имя Трея.

— Не в кошмаре. — Мой голос дрогнул. — Это даже не было похоже на сон. Это казалось реальным — таким реальным. Он был там. Мы были вместе, а потом мне пришлось наблюдать, как он исчезает — снова.

Он