Что есть Книга, или Правила пользования библиотекой - Ирина Чеботарь

- У меня есть права. По закону нельзя вот так хватать человека и без позволения заставлять делать то, чего он не желает. – О, я хорошо ориентировалась в законах.

- А в этом лесу есть законы? – Он стал театрально-затравленно озираться, вероятно, боясь увидеть милиционера.

- Этот лес в Советском Союзе находится. Тут тебе не Китай. – Впервые Мали вызвал у меня раздражение.

Да, нервишки ни к чёрту. Ещё не хватало с любимым человеком поссориться.

– То, что ты похорошела, видно даже через грязную корку. – Мечтательно проговорил Мали. И сердце моё тут же оттаяло. А его лицо вдруг стало озабоченным. – С красотой всё понятно. Что ты можешь рассказать мне о тайном знании?

Как Мали не старался выглядеть равнодушным, я заметила в нём перемену. На этот раз я увидела злобного, оскаленного зверя, загнанного в угол. Неужели так сильно переживал он за нас с Ванечкой?

- Пока ничего…

«Что есть красота» по-прежнему останется моей тайной. Даже ему, жениху, я не открою Наташин секрет.

Спросите, почему?

Сама не знаю. Женская интуиция или ещё там что-то. Не знаю!

- Совсем, совсем ничего? – Его лицо превратилось в непроницаемую маску, но уже через миг он вздрогнул и восхищённо улыбнулся, будто вспомнил, как надо себя вести.

- Нет, вообще-то. – Ободрённая новой волной восхищения, полившейся из глаз Мали, я затараторила: - Ванечка изучает что-то очень странное. И это на всех предметах, кроме моей истории.

Я, вдруг спохватилась — кроме нас с Мали, в шалаше находится и мой сын. Взгляд Ивана мне не понравился. Но я продолжила.

- На рисовании они чертят какие-то странные знаки, даже пение вызывает у меня море вопросов. Это не песни, а какие-то животные стенания…

Мали выглядел недовольным, Ваня и того хуже.

- Ты уверена, что это всё? – Мали меня испугал.

Что это с ним? Будто он сдерживается, но очень хочет ударить меня.

Нет, показалось.

- Я через Ваню постигаю тайное знание. – Кажется, я смотрела на жениха глазами заискивающего перед хозяином щенка.

Он мне не верил.

- Без тайного магического знания, остальное теряет смысл. – Наконец выговорил Мали.

- Но нет ничего другого. – Соврала я.

Получилось очень убедительно. Даже Ваня поверил. Мою растерянность Мали принял за чистую монету. Теперь он смотрел на меня, как на дуру.

- Думай, Люба, думай. Может, что из разговоров, или книга какая-нибудь странная подвернулась.– На слове «книга» был сделан акцент - Что ты сейчас читаешь?

- Достоевского.

- А на работе?

- «Быть, или не быть» Прокопа Ерохина. – Нашлась я. – О вреде алкоголя и курения.

Ваня заёрзал, слава Богу, Мали этого не заметил.

Конечно, мой сын помнил, что покалеченную книгу я давно прочла и сейчас она на полке прохлаждается.

- Хм… - Мали задумался. – Можешь её принести?

- Нет. Из библиотеки нельзя выносить книги. Это закон.

- Закон, придуманный теми, кто метит в твои убийцы. Плюнь на него. – Он не предлагал, он требовал.

- Мали, я библиотекарь. – Это прозвучало как можно мягче, но с уверенностью.

- Понятно. – По его лицу стало видно, как он относится ко всем библиотекарям.

Мали определённо начал открываться нам в новом, пугающем свете.

Ваня вёл себя тихо, но я слышала его мысли. Ребёнок напуган.

- Что ж. Ты — библиотекарь. Такие правила. – Мали сжал кулаки и улыбнулся. – Тогда пустишь меня в библиотеку ночью во время дежурства?

- Исключено.

Неужели он это сказал? Я же посвятила его во все правила библиотеки. Кем я буду, если нарушу их?

- Люба, ты не доверяешь мне? – Казалось, он сейчас заплачет.

- Разве Ваня не рассказал тебе, что там происходит? – Мне так не хотелось обманывать его надежд, но я чувствовала, что поступаю правильно.

А ещё предательская тень подозрения затаилась в глубине моего сердца. И вроде, всё нормально, но какая-то маленькая незаметная загогулинка пищала из угла мозга: «Не доверяй китайцу».

А кому тогда доверять?

«Никому!», - визжала загогулина.

Но я же люблю Мали, а он любит меня.

Мали отступился от своей идеи, и только сказал:

- Думай, Люба, думай. Времени совсем ничего осталось…

На этом мы и разошлись.

Впервые я покидала шалаш с чувством, которое сложно объяснить. Такой душевный дискомфорт, неудовлетворённость, что ли.

Я как-то читала у одного психолога, что настоящая любовь — это омут, в который кидаешься без оглядки. А меня глодали сомнения. Значит, нет любви.

А что есть?

Симпатия?

Интерес?

Жажда обладать уникальной красотой?

Что есть красота? И бывает ли она уникальной?

Переступая порог шалаша, я напоследок взглянула на Мали. В его лице пылало сожаление, он страдал и жалел меня. Китаец выбрался из укрытия и смотрел нам вслед.

Повернувшись спиной к любимому, я неожиданно почувствовала между лопаток взгляд хищника, самого безжалостного из всех, существующих в природе.

Может, виной тому моя мнительность?

Не знаю…

Но с тех пор я таяла на глазах у жениха и глотала подозрения лишь отойдя от него. Я его любила и боялась. Я отношусь к тем женщинам, что в первую очередь матери, а уж потом всё остальное.

А что, если Мали угроза моему сыну?

С Ваней своими страхами я решила пока не делиться. Он доверял Мали. И пусть. Паранойя, знаете ли, болезнь заразная. Я не люблю игры типа: «Передай глупость по кругу». Нет основания для боязни, так зачем ею, безосновательной, одаривать окружающих.

В воскресенье я, Ваня и Пенелопа Витальевна, отведав завтрака, приготовленного мною, отправились за реку.

Я и не думала выполнять настоятельную просьбу начальницы, моя гигиена осталась на прежнем уровне — не мытая и не чёсанная я чувствовала себя прекрасно. Особенно, когда видела вокруг раздосадованные лица.

Ваня, наоборот, расфуфырился, надел лучшую рубашку, а на шею повязал косынку своего безвременно почившего отца.

При виде Ванечки, такого взрослого в отцовском платочке, я подавила вздох. Чем взрослее он становился, тем больше проявлялось его потрясающее сходство с отцом. Боже, как хотелось мне вернуть мужа.

Боль обожгла моё сердце, я присела на кровать.

- Тебе не нравится?