Что есть Книга, или Правила пользования библиотекой - Ирина Чеботарь
Так, не будем открывать Америку, сотворим людей, зверей, птиц и рыб.
Я, прикрыв глаза, любовалась, как живётся моим созданиям на планете. Не заметила, как задремала.
Когда вернулась в своё воображение, застала страшную картину: каракатица, та, что донимала меня с подоконника, прячется в кустах и с хищным интересом наблюдает за двумя прекрасными юношами блондином и брюнетом. Юноши смотрят вдаль и о чём-то беседуют, их взгляды полны взаимопонимания. Но вот блондин отошёл, а каракатица обернулась красивой девушкой, вылитой Машей, выбралась из своего укрытия, присела на траву, певуче заговорила с чернявеньким. Он слушал её. Глаза его сначала тлели, как угли, но скоро вспыхнули. Молодые взялись за руки, и в этом жесте я узнала плотскую страсть. Скоро вернулся блондин. Мнимая Маша сначала смотрела на него зачарованно, потом выдернула свою руку из ладони брюнета и устремилась к его другу. Чернявый звал её, но она не шла, с её губ лишь слетело повинное «прости».
Как же исказилось его миг назад восхитительное лицо, с болью смешались ненависть и зависть. Но что же делает блондин? Он видит страдания товарища и, глядя на девушку, отрицательно качает головой. Нет. Он не может принять её любовь, разворачивается и уходит. У девушки истерика, она падает на землю бездыханная. Чернявый кричит белявому. Тот возвращается, склоняется над несчастной, щупает её пульс, с сожалением смотрит на друга. Она умерла. Брюнет хватается за голову и истошно кричит. Блондин пытается его успокоить. Но чернявый тычет пальцем в товарища. Ты её убил. Тот не согласен. Импульсивный брюнет хватает с земли камень и с размаху ударяет им друга по темени. Рядом с телом девушки падает дитя, сотворённое мною, погубленное другим моим творением…
Книга выпадает из моих рук на паркет. Я потрясена, я растерзана. Первая гордыня, первая зависть, первое предательство, первое убийство, первая война. Всё когда-нибудь бывает в первый раз. Начало положено.
Я занесла руку над своей землёй. Один взмах и поднимутся океаны, они сметут всё на своём пути. Боже, как жаль.
Боже?
Как же больно тебе было видеть, как мы, люди, губим друг друга Ты в сердцах произнёс приговор, поднял руку. Но не опустил её. Ты оказался не в силах уничтожить своё творение. Я-то лепила с Твоих чертежей, я лишь строила, проектировал Ты. Ты не только зодчий, но и архитектор. Ты нашёл Ноя и рассказал ему о задуманной катастрофе. Через Ноя ты спас всё человечество.
Образумились ли мы?
О нет. Мы стали ещё хуже.
Дети Сима и Хама уничтожают друг друга. Дети Иафета подзуживают обе стороны. Но ты терпишь. Надолго ли хватит твоего терпения?
Я убрала руку от своей земли. Не сейчас. Не сегодня.
- Точат мечи, куют забрала,
Чтоб кровь невинная хлестала…
Я обернулась к окну. А вот и моя каракатица.
- Привет, детка. Чего радуешься? Натворила делов. Можешь гордиться собой. Правда… не оригинально. Было уже. Старо.
- Ты, Смерть, не спи, вздымай косу,
Я чью-то голову снесу…
Каракатица не шла на контакт. Вероятно, боялась, что я превращу её в белочку.
- Я говорю, придумай что-нибудь новенькое. – Мне смертельно захотелось спать.
- Летите, вороны, сюда!
Зовите коршунов с собой!
Кровь нынче льётся как вода,
У человеков снова бой!
Вот задолбала! Превратить её в белочку что ли? Я приникла к стеклу и зачитала:
- Мы мудрости Отца не вняли,
Мы слепо шли своим путём –
Крушили, лгали, предавали,
Но ждёт заблудших Отчий дом…
Каракатица плюнула в стекло. Есть контакт!
- Иди домой, Белочка, поздно уже. – Проговорила я ласково.
Белочка взмахнула хвостиком и ускакала. Я пошла спать.
***
Встала я рано. Нашла на кухне крупу, сварила кашу. Проверила наши с Ваней чашки. Чистые. Вскипятила чаю и выбралась на порог. Как вы понимаете, ни мыться, ни причёсываться я не собиралась.
Неудобно, конечно. Но лучше так, но живой, чем наоборот, но мёртвой.
Первыми пришли Пенелопа Витальевна и Ванечка. Меня поразила его бледность.
- Что с моим сыном?
- Не знаю, - Пенелопа Витальевна недоумевала, - будто из него кто-то силы сосёт.
Я повела сына на кухню, накормила.
- Как ты себя чувствуешь? – Нет, всё-таки нельзя посвящать его во все свои мысли и переживания.
- Хорошо. Только голова немного кружится. – Отозвался он обесцвеченным голосом.
- Ты видел Мали?
- Да.
- Как он?
- Передаёт тебе привет, скучает и предупреждает, что Августин,…ну помнишь тот негр из поезда?
- Помню, помню.
- Так вот, он тоже в Непорочном. – Ваня говорил шёпотом, оглядываясь на дверь. – Это он убивает зверей. Берегись его.
- Но на чьей стороне Августин? – Я надеялась, что Ваня обсудил этот вопрос с Мали. – Мне кажется непорочненцам его деятельность, как и нам, не по душе.
- Августин сам по себе. Но во время ритуала он выйдет из леса и попытается забрать наши тела… Он демон, охотник за жертвенными дарами.
Ваня опустил голову. Да. Неприятно говорить и думать о себе, как о теле.
- Не дождутся они наших тел. – Попыталась я ободрить сына. – Ты ешь, Солнышко.
Кто же силы сосёт из моего Ванечки? Галя? Пенелопа Витальевна? Другие девочки? Это происходит, когда меня нет с ним рядом. Может, во время уроков? Вчера были чтение, математика и русский язык. Это Галя, Алевтина и Юля. Потом Ванечка с Мали встречался. Но Мали я сразу отсеяла. Он жизнью рисковал ради нашего спасения.
- Кто-нибудь в гости к вам вчера приходил?
- Нет.
Значит, список подозреваемых определился.
В кухню вошли Алевтина и Юля. Есть у них обыкновение прийти в библиотеку пораньше и до девяти чаи гонять. Увидев нас с Ванечкой, девочки тут же ретировались, но через минуту явилась Пенелопа Витальевна, налила себе чаю в сервизную чашечку.
- Люба, тебя что-то беспокоит? – По её голосу я и не сказала бы, что вчера между нами была размолвка, окончившаяся битьём её любимой чашечки.
- Да. Здоровье моего сына. –