Чарующая мелодия страны грёз. Книга 1 - Тан Ци

Она развернулась с намерением уйти, но, услышав его слова, подняла упавший сверток и после паузы ответила:

– Да так, ничего. Неважно.

* * *

Задание в царстве Чжао было выполнено безупречно. За это Жун Сюнь подарил в награду Ингэ павильон Цинчи – обитель Хрустальных Вод. На самом деле это была очень щедрая награда. Вы ведь знаете, что испокон веков все вещи в мире призрачны и непостоянны. И только лишь жилье безостановочно растет в цене.

Этот павильон в резиденции семьи Жун уступал лишь обители Светлых Отражений, в которой жил сам Жун Сюнь. Иначе говоря, два этих места были весьма большие по своим размерам, но для соблюдения архитектурной симметрии и эстетического восприятия их расположили по двум разным сторонам: на востоке и западе, чтобы жильцам во всем сопутствовали удача и успех. Так что их никак не получилось построить рядом друг с другом. Ингэ переехала из павильона Собранных Мелодий, примыкавшего к покоям Жун Сюня, в павильон Хрустальных Вод, что находился слишком далеко.

Она прожила в павильоне Собранных Мелодий шесть лет – с четырнадцати до двадцати. И в итоге съехала оттуда, уступив место своей младшей сестре Цзиньцюэ. Теперь там будет жить она.

Мгновенно по усадьбе Жун поползли разного рода слухи. Кто-то утверждал, что Ингэ окончательно потеряла расположение господина, но другие возражали: будь это так, Жун Сюнь не пожаловал бы ей такой прекрасный дом. Позже возникла версия, что павильон этот был компенсацией после их расставания.

Были также слухи о том, что Жун Сюнь влюбился в Цзиньцюэ. С другой стороны, кто-то говорил, что мужчина может специально бросить девушку ради другой только по двум причинам: его новая пассия была при деньгах или очень красивая.

Но с учетом того, что Ингэ и Цзиньцюэ были на одно лицо и выглядели одинаково, выбор Жун Сюня отказаться от Ингэ в пользу Цзиньцюэ казался бессмысленным самоистязанием.

Затем пришли к выводу, что чувства сами по себе и есть страдания, а чувства мужчин – это вообще словно другая вселенная, совершенно недосягаемая для нас. Если ты не парень, ты никогда их не поймешь. Но если следовать этой логике, гармония между мужчиной и женщиной и рядом не стояла с гармонией между двумя парнями, ибо лишь они вдвоем могут легко понять друг друга и им проще обрести взаимопонимание. Развившись до этой неловкой и пугающей точки, слухи прекратились.

Пока в резиденции Жун кипели страсти из-за сплетен, что обсуждались за спинами самих жильцов, из трех человек, замешанных в этом, двое оставались совершенно беспристрастны. Жун Сюнь занимал высокую позицию при дворе, так что уже давно привык сохранять спокойствие в таких ситуациях. Спокойствие Ингэ, напротив, было немного непонятно. Кажется, я никогда не видела ее растерянной или униженной – даже в ту ночь, когда она проникла в мою комнату. Проливая слезы во сне, она не плакала навзрыд, как это сделал бы обычный человек. Единственной, кто не мог сохранять рассудок в спокойствии, была Цзиньцюэ.

В день, когда Ингэ съезжала из павильона Собранных Мелодий, Цзиньцюэ перехватила ее у садика с декоративными каменными горками по пути в обитель Хрустальных Вод. Ее лицо было изможденным, а в вечно улыбающихся глазах совсем не было энергии, но она твердо посмотрела на сестру:

– Почему ты меня не ругаешь? Почему не обращаешь на меня внимания? Сестра, ты… ты что же, ненавидишь…

Не успела она договорить, как слезы уже покатились из уголков ее глаз, капая на одежду, так как она не успевала их смахивать. Над их головами цвела дикая яблоня, осыпаясь беспорядочными огненными лепестками. Цзиньцюэ внезапно бросилась к Ингэ, крепко прижала ее к горке и обвила шею руками – совсем как в детстве, – и слезы капнули на ее щеки.

Ингэ, находясь в крепких объятиях своей сестры, в конце концов опустила голову и посмотрела на нее. В темных зрачках отразился образ сестры, неотличимый от свисающих веток яблони. Цзиньцюэ, задыхаясь от слез, прошептала ей на ухо:

– Сестра, давай уедем отсюда. Жун Сюнь не подходит на роль твоего возлюбленного.

Прислонившись к искусственной горке в своем фиолетовом парчовом платье с вышитыми бабочками и цветами – этим символом спокойной весенней гармонии, – Ингэ выглядела абсолютно безучастной. Цзиньцюэ крепко прижалась к ней и уже беззвучно плакала. Старшая сестра оперлась головой на углубление в скале, слегка приподняла подбородок, глядя на высокое небо, и тихо рассмеялась:

– Знаешь ли ты, что ждет убийцу, покинувшего своего хозяина, который воспитал его и научил всему? За пять лет я нажила слишком много врагов, убивая ради семьи Жун.

Ее младшая сестра, что крепко прижималась к ней всем телом, вдруг подняла голову:

– Это все отговорки. Ты не хочешь уходить, потому что влюблена в Жун Сюня? Да?

В глазах ее проступил холод. Цзиньцюэ обняла ее, зубы стучали.

– Я докажу тебе, что он не твоя судьба.

Ингэ опустила руку, которую собиралась положить ей на плечо. Все так же слегка запрокинув голову, с отражением огненных цветущих вишен в глазах, она произнесла без эмоций:

– Цзиньцюэ, все эти годы, что меня не было рядом, тебе было одиноко?

* * *

Доказательства, о которых говорила Цзиньцюэ, проявились очень скоро. Так же быстро, как и движения клинка в руках ее старшей сестры. Если бы она была столь эффективна и в других делах, давно бы уже стала образцом самостоятельной девушки.

Впрочем, подосланные наемные убийцы в ночь на шестнадцатое число пятого месяца тоже были ее рук делом и некой предпосылкой для ее слов. Но если думать таким образом, будет казаться, что я вижу сердца людей слишком зловещими и коварными. Быть может, все это было лишь волей Небес, а Цзиньцюэ не более чем только воспользовалась ею.

Эта так называемая воля Небес или же просто судьба позволила цветущей лишь мгновение магнолии распуститься той ночью в саду поместья Жун Сюня. Она же вынудила его внезапно пойти прогуляться туда вместе с Цзиньцюэ, чтобы полюбоваться луной. Эта же судьба привела Ингэ, которую мучила бессонница глубокой ночью, к пруду в этом самом саду, чтобы вымыть и наточить свой короткий клинок. Небеса заставили наемного убийцу внезапно появиться в поле зрения этих троих, неожиданно пересекшихся взглядами.

Стоит упомянуть о том, что Жун Сюнь занимал должность главного судьи и назначал наказания всем преступникам царства Чжэн. Так что все в его поместье уже давно привыкли к внезапным визитам наемных убийц, и тут не было ничего удивительного, из-за чего стоило поднимать шум. Вот только в этот