Чарующая мелодия страны грёз. Книга 1 - Тан Ци

Знакомство отца Жун Юаня с его будущей супругой, госпожой Сямо, произошло благодаря снежному барсу – эта романтическая история была хорошо известна при дворе царства Чжэн. Маленький барс, что теперь сопровождал Жун Юаня, являлся потомком того самого зверя. Такой подарок, отправленный в усадьбу Жун, стал прозрачным намеком: Жун Юань положил глаз на Цзиньцюэ и предлагал Жун Сюню направить девушку ко двору.

В ту ночь Ингэ получила секретное письмо от Жун Сюня с особым поручением, которое ей предстояло выполнить. Это было первое ее задание за последние три месяца. Клинки разной длины, что висели на стене, давно не вкушавшие человеческой крови, лишились своей былой жестокости. На лице ее не было совершенно никаких эмоций, но вдруг глаза оживились, излучая стеклянный блеск. Конверт, в котором лежало письмо, долго дрожал в ее руках, прежде чем она медленно вскрыла его. Тусклое пламя свечи отражало черные иероглифы на белом полотне бумаге. Румяное лицо Ингэ, обычно невозмутимое, внезапно побледнело, а блеск в глазах мгновенно погас. Опираясь на стол, она чуть не упала, но спустя мгновение тихо рассмеялась. В ее зрачках отчетливо отразилась размашистая, энергичная строка: «Замени Цзиньцюэ во дворце».

Ингэ долго смотрела на это письмо, держа его в руках, а потом поднесла к свече. Пламя лизнуло бумагу, обратив ее в пепел.

* * *

Едва на город опустилась тьма, луна уже плыла высоко в небе, а звезды мерцали словно небесная пыль, настолько их было много. Обитель Светлых Отражений Жун Сюня вновь посетили головорезы – что и следовало ожидать от самого часто подвергавшегося покушениям сановника царства Чжэн, а также напоминало о высоких рисках профессии верховного судьи. Лунные блики колыхали листья фирмианы, их отдаленный шелест был похож на песню. Жун Сюнь молчаливо стоял перед своим столом и держал в руках чернильный камень. Клинок, двигаясь молниеносно, создал ветер и погасил свечу. От фитиля медленно поднимались две струйки дыма. Клинок Ингэ уверенно прижался к его шее.

Он поднял на нее глаза:

– Не думал я, что настанет время, когда твой клинок окажется у моей шеи.

Она улыбнулась:

– Я тоже не думала, что это когда-то произойдет.

Ветер громыхал оконной рамой. Ингэ слегка склонила голову с выражением полной озадаченности:

– Ты не боишься, потому что думаешь, что я не убью тебя? Ты веришь, что я не убью тебя, да?

Он лишь смотрел на нее.

Ингэ прижалась к нему настолько близко, насколько это было возможно, почти положив голову на его правое плечо. Если не обращать внимания на все еще прижатый к шее клинок, поза напоминала крепкие объятия. Ее шепот прозвучал у его уха:

– Я тоже в это не верю.

Речь ее звучала так нежно, а действия ее были так жестоки… В мгновение ока она вложила рукоять кинжала в руку Жун Сюня, обхватила его правую руку и направила острие в свою грудь. Кончик лезвия опасно остановился в цуне от места, где было сердце. Кровь потекла из левой руки Жун Сюня, сжавшей лезвие. Он нахмурился, низкий голос скрывал в себе настоящий гнев:

– Ты с ума сошла?

Она смотрела на него и, кажется, не понимала, почему он произнес эти слова. Спустя мгновение ее словно осенило:

– Я не выжила из ума. Я ясно соображаю. Смотри, даже знаю, куда надо целиться, чтобы нанести смертельный удар.

Ее голос, тихий и ласковый, прозвенел в ночной мгле:

– Жун Сюнь, я не могу убить тебя. Ты спас меня, спас нашу семью. Я никогда не забуду такую великую милость с твоей стороны. Все, что я для тебя уже сделала, я должна была сделать. Это было моей благодарностью, моей платой за спасение жизни, любовь и заботу обо мне в детстве. Но ты приказываешь мне заменить Цзиньцюэ во дворце, выйти замуж за твоего дядю лишь потому, что тебе не хочется с ней расставаться.

Она замолчала, переводя дух. Уголки ее губ тронула улыбка – столь же чистая и безупречная, как и в ее пятнадцать лет, – но продлилась она всего мгновение. Затем улыбка появилась и в глазах, став запутанной, словно прочные сети паутины, и уже невозможно было понять, искренняя ли она. Ингэ смотрела на Жун Сюня, затем медленно закрыла глаза, крепко сжала его руки и направила их на свое сердце.

– Убей меня. Тогда я смогу обрести свободу.

Лунный свет стал пестреть, разорванный колышущимися за окном ветвями фирмианы. Она жаждала смерти, но он крепко сжимал лезвие и не отпускал его. Между пальцев его текла кровь, соединяясь в алый ручеек, капая на пол. Его голос раздался у ее уха:

– Мне не нужна твоя жизнь. Замени Цзиньцюэ во дворце. Сделав это, ты снова будешь свободна.

Она вдруг распахнула глаза, встретив перед собой его трудноразличимый взгляд. Девушка словно не верила в происходящее, и слезы хлынули ручьем из ее глаз.

Характер Ингэ нельзя было назвать спокойным. Она терпела так долго лишь потому, что не могла позволить себе пораниться или расстроиться хоть чем-то. Даже в одиночестве она плакала беззвучно, пряча все свои чувства в глубине души, и лишь слезы, словно капли воды, скатывались по ее щекам. Кинжал с грохотом упал вниз. Она смотрела на ту лужу крови, что растекалась по полу, и с трудом смогла поднять глаза на Жун Сюня.

– Жун Сюнь, ты правда думаешь, что у убийц нет сердца?

Он ничего ей не ответил.

Она медленно опустилась на корточки, словно утратила последние остатки сил. Все ее прошлое величие и строгость в одно мгновение исчезли без остатка, оставив после себя лишь руины. Она сидела, съежившись, как маленький ребенок, и вся дрожала.

– Как у нас может не быть сердца? Я оставила его тебе. Жун Сюнь, куда же ты его выбросил? – Она словно спрашивала сама себя: – Куда же ты его подевал?

Он замер на мгновение, а затем подал нераненную руку ей:

– Поднимись для начала.

Она растерялась и посмотрела на него заплаканными глазами. Больше не плача, девушка слегка нахмурилась:

– Я всегда хотела спросить: кем я была для тебя все эти годы?

Прошло какое-то время, и он наконец ответил:

– Госпожа Юэ, ты всегда потрясающе справлялась с заданиями. Ты лучший клинок семьи Жун.

Ингэ очень медленно подняла голову, так же не спеша встала на ноги. От ее слабости, что она показала ему совсем недавно,