Там, где цветёт папоротник - Анна Корнова

Обидел Светку, жаль её было: не заслужила она такого отношения. Конечно, он давно собирался с ней расстаться, но хотел это сделать как-то по-хорошему. Сколько раз пытался нормально с ней поговорить, но Светка не то прикидывалась, не то в самом деле не понимала, что им надо разбежаться, слушала его с умилённой улыбкой и про свою любовь ему мозг долбила. Светка вообще его не слышала: нарисовала себе какую-то картинку идеальных отношений и его в эти рамки постоянно загоняла. А он вообще из другой картины, без рамы и подписи автора. Вот захотел пива – собрался и пошёл, не захотел бы – сел за компьютер до утра в доту играть. Но Светка обязательно тотчас бы заныла о бездарно потраченном времени, о режиме и прочей фигне, которой её бабка научила. Может быть, и хорошо, что она его с Дашкой застала – нет, нехорошо всё произошло, не по-человечески. Это он от родных в дедову хрущёвку сбежал, но у него, случись что, и брат есть, и племяшки, и родители, а у Светки – никого. Характер у неё, конечно, позавидовать можно: лбом стену пробьёт, взглядом гвоздь погнёт. Но вспомнилась, какой она была час назад: худенькая, жалкая, вот убежала неизвестно куда, телефон не берёт… «Мы в ответе за тех, кого приручили» или, как Дашка говорит, «в ответе за тех, кого вовремя не послали». В любом случае – мы в ответе.

Дашка, конечно, не девушка мечты, но с ней легко – в душу не лезет, про любовь не говорит, впрочем, что такое любовь она не знает, да ей и не нужно. Может, потому он со Светкой и стал жить, что в ней Дашкиного наплевательства на всех и вся не было, но Светка сразу по-семейному принялась жизнь строить, а это ему уже за месяц обрыдло, уж лучше Дашка со своим пофигизмом-эгоизмом. Когда Влад пошёл за пивом, Дашка тоже собиралась уходить, но задержалась, чего-то в интернете искала, хорошо бы она к его возвращению уже ушла. Пик жары минул, но всё равно не хотелось ни с кем разговаривать, а мечталось забраться в ванну и не вылезать до глубокого вечера. Влад ещё раз набрал телефон Светланы, но номер снова не отвечал. Где её носит! Поднялся на второй этаж и обнаружил перед своей дверью сидящую на грязной плитке лестничной клетки девицу в нелепой льняной рубахе, рядом с ней валялся какой-то тропический оранжевый цветок.

– Девушка, мне бы дверь открыть, – Влад остановился перед незнакомкой.

Та подняла на него огромные голубые глаза и ничего не сказала. На пьяную не похожа, наверное, обдолбанная.

– Вставай, а то сейчас полицию вызову, – Влад начал злиться.

Девушка, ни слова не говоря, легко поднялась, выпрямила спину с гибкой кошачьей грацией, но от двери не отошла и молча уставилась на Влада. Какие же у неё глаза! Даже не глаза, а глазища. Наверняка, линзы, натуральная радужка такой небесно-голубой быть не может. Влад взял девушку за плечи и отодвинул от двери, она послушно отошла в сторону, продолжая так же безотрывно смотреть на него.

– Забирай свой подсолнух и иди отсюда, – Влад указал на валяющийся под ногами цветок.

– Это подсолнух? – наконец заговорила девушка, голос у неё был мягкий и певучий, его было приятно слушать.

– Ну, я в ботанике не очень силен. Подсолнух – это цветок для фотосессий, типа твоего.

– Это не мой цветок, – произнесла-пропела девушка, и Влад опять удивился, насколько нежный голос и насколько она сама красива! Похоже, чем-то обкурилась или обкурили. Куда её в таком состоянии отправлять!

– А чего мы в дверях стоим? Заходи. У меня пиво есть, – парень потряс пакетом.

Девушка повернулась, чтобы пройти, Влад увидел длинную, ниже пояса, толстую косу (наверное, искусственная, таких причёсок не бывает!), а походка у незнакомки оказалась лёгкая и плавная. «Не идёт, а по воздуху летит», – подумал Влад и сам себе удивился: прежде таких мыслей у него тёлки не вызывали.

Переступив порог, девушка остановилась и ошарашенно стала рассматривать мелкие цветочки на обоях прихожей, пластиковый светильник под потолком – обстановку советских времён, оставшуюся в квартире от деда.

– Ну, вот так и живу, – развел руками Влад, растолковав изумление гостьи как реакцию на скромность жилья. – Проходи на кухню, будем пиво пить. А хочешь, я креветок отварю? У меня в морозильнике пакет лежит.

Девушка словно не слышала его, она осторожно потрогала тонким пальцем цветок на обоях, погладила стену.

– Тебя как зовут? – хозяин квартиры нарушил молчание.

– Снежана, Славомирова дочь, – зазвенел нежный голос.

– Ты из реконструкторов? – понял Влад, это догадка объясняла и закреплённую кожаным ремнём на щиколотке девушки смешную обувь, и вышитую льняную рубаху, и даже толстую косу.

– Нет, я из радимичей.

– Вы, реконструкторы, все на голову раненные, – приняв ответ девушки за подтверждение своих слов, продолжил Влад. – Ещё эти есть – толкинисты, ну, и прочие ролевики. Вы хоть быт, ремёсла воссоздаёте, историю изучаете. А эти хоббиты, эльфы – просто мультики ходячие. Меня, кстати, Владиславом зовут.

Снежана ничего не ответила, она рассматривала блестящую дверную ручку: неужели из золота?

– Заканчивай в коридоре топтаться! Давай пиво пить, я крафтовое купил.

Снежана пошла на голос и оказалась в кухне. Если в прихожей её потрясли обои (бумагу она увидела впервые), то на кухне родник, бьющий из стены, и огонь не в печи, а прямо на столе, называемом Владом плитой, повергли девушку в шок. Когда из лап злых лютичей невидимая сила перенесла её в этот загадочный мир, Снежана решила, что умерла и попала в Правь. Известно, что живем мы в Яви, а рядом Навь – сумрачный мир теней, куда уходят умершие, и есть ещё Правь – обитель светлых богов, воплощение правды и мудрости. Только немногих избранных, кто жил по законам высшей мудрости, туда из Яви допускают. И вот она, обычная дева, оказалась в Прави, потому что ничем иным не может быть место, где окна прозрачны, на стенах нарисованы цветы, где слышны удивительные звуки – не гусли, не рожок, а что-то совсем удивительное