Соответствие - Ариэль Салливан

— Это бальзам, чтобы успокоить кожу и снять покраснение, — пояснила Вайолет, нанося средство на мои ноги. Облегчение наступило мгновенно.

Я начала подниматься без команды, предполагая, что впереди еще много дел.

— Она быстро учится, — заметила Роуз, набрасывая на меня тонкий халат и уводя в другую комнату. Меня усадили перед огромным трюмо, заставленным всевозможными баночками, флаконами и футлярами. — Сиди смирно, пока мы приводим тебя в порядок, — велела Роуз, и они активно принялись за дело.

Я закрыла глаза и сидела молча, пока они прикасались ко мне и поправляли детали, радуясь хотя бы тому, что никто не требует снять халат. Вайолет расчесала мои волосы, а затем высушила их небольшим ручным прибором. Роуз опустилась передо мной на корточки, колдуя над ступнями — подстригая и покрывая лаком ногти.

В памяти всплыло веснушчатое лицо с огненно-рыжими волосами. Элис.

Когда мы выберемся отсюда, мы найдем способ сбежать, сказала она мне тогда. Нам было по пятнадцать лет, мы учились в Академии. До Последней войны мир был огромным. Мы можем уйти туда, где с нами не будут так обращаться. А если никого не найдем, будем жить вдвоем, одни, навсегда. Мы сможем изменить свою судьбу. Разве это не прекрасно, Эм?

Я смотрела на ее сияющие надеждой глаза в общей спальне. Вокруг спали остальные девочки. Через окно над своей узкой кроватью я отыскала луну. Если бы только у нас была такая власть.

Это было бы прекрасно, шептала я в ответ.

Я так сильно по ней скучала. Странно скучать по тому, чего не должно существовать. Академия строго запрещала дружбу и любые привязанности. Но Элис было плевать на их правила. Разговоры шепотом после отбоя стали нашим ритуалом. Тайная дружба. И еще страннее было оплакивать то, чьего финала я не знала. Глубоко внутри я понимала: она нарушила слишком много правил. И я больше никогда ее не увижу. Ее не стало.

— Думаю, дело в ее глазах, — говорила Вайолет, возвращая меня в реальность комнаты.

— Но ты когда-нибудь видела что-то подобное? — спросила Роуз, цепляясь за руку Вайолет и разглядывая предмет у нее в пальцах.

— Никогда, — ответила Вайолет. — Ее личное дело… личность партнера не указана, верно?

Роуз кивнула:

— Для нее не указано ни номера, ни предпочтений.

Вайолет повернулась ко мне, держа в руках маленькую черную коробочку.

— Странно, правда?

— Что странно? — спросила я.

— Тебе прислали подарок, — ответила Роуз, выкладывая на столешницу обрывок бумаги. Текст был слишком далеко, чтобы я могла разобрать аккуратный почерк на записке.

— Что за подарок? — я подалась вперед.

Вайолет схватила меня за плечи и прижала обратно к спинке стула.

— Очень щедрый. Тебе прислали пленку…

— Это называется линза, — вмешалась Роуз, помещая что-то себе на палец. Предмет был крошечным и неправдоподобно тонким. — Здесь сказано надеть ее на голубой глаз.

— Кто ее прислал? — спросила я, чувствуя, как взмокли ладони.

— Иллумы, — хором ответили они.

— Нас редко можно чем-то удивить, птенчик. Что же ты такого сделала, чтобы заслужить благосклонность иллумов с твоим-то визуальным дефектом? — Вайолет прищурилась.

— Я ничего не делала, — честно призналась я.

Они переглянулись, после чего Роуз подошла ко мне ближе. Вайолет крепче сжала мои плечи, запрокидывая мою голову назад, пока Роуз не склонилась надо мной.

— Жаль, что они хотят скрыть голубизну. Если бы у нее было два таких глаза, это выглядело бы потрясающе. Придется обойтись карим.

— Тут написано, что нужно придерживать глаз открытым, чтобы надеть ее, — сообщила Роуз напарнице.

Руки Вайолет переместились с моих плеч, удерживая веки моего голубого глаза.

— Не двигайся.

Сердце прерывисто заколотилось, когда странная пленка перекрыла обзор. Я начала быстро моргать, пока пленка не встала на место и ко мне не вернулось зрение.

— Работает. Как необычно, — воскликнула Вайолет, разглядывая мое лицо в нескольких сантиметрах от своего. — Давай красить.

Роуз схватила с туалетного столика кисти, разнообразные баночки и флаконы. Я непрерывно моргала, из глаза потекли слезы.

— Прекрати немедленно, — прикрикнула Роуз.

Спустя несколько минут меня вытолкнули в другую комнату с небольшим подиумом и вешалкой, ломившейся от потрясающих тканей и нарядов. Помимо воли внутри шевельнулся слабый восторг. Я всегда ненавидела блеклые, бесформенные серые шмотки, которые меня заставляли носить.

— А вот это самая приятная часть, — прошептала Вайолет, отчего я вздрогнула. — Сюда. Становись на подиум, халат долой, — скомандовала она, пихая мне что-то в руки.

Это были кружевные трусики цвета слоновой кости. Если вообще можно назвать трусиками эти крошечные лоскутки. Сбросив халат, я натянула их, по-прежнему прикрывая обнаженную грудь руками. Я стояла на подиуме, вцепившись в собственное тело, пока эти двое вовсю спорили. Было очевидно, что они прекрасно ладят и понимают друг друга с полуслова. Близость, столь же чуждая мне, как и весь этот этап репродукции.

— Золотое, — властно заявила Вайолет. — Вырез отвлечет ее партнера, и контракт нам гарантирован.

— Сегодня она идет ужинать, а не в спальню, — возразила Роуз. — Ей нужно надеть розовое платье. Оно будет чудесно смотреться среди цветов в Саду.

— И спрятать все наши труды за пышной юбкой и глухим воротом? Ну уж нет! Ей прислали линзу, а иллумы такого отродясь не делали. Мы просто обязаны выделить ее из толпы.

Вайолет бережно держала в руках мерцающее золотое платье. Ткань напоминала жидкое золото. Потрясающее зрелище. Роуз уступила, и они натянули платье на мои ноги, оставив за собой шлейф мурашек от прикосновения шелка.

— Терпеть не могу, когда ты права, Вайолет, — буркнула Роуз, закатив глаза.

Она обула меня в простые золотистые туфли на каблуках, отчего я мгновенно потеряла равновесие.

— Последние штрихи, — скомандовала Вайолет.

Роуз еще разок мазнула по моим губам помадой и обдала меня сладковатым спреем, пока Вайолет расчесывала кудри.

— Ну вот, теперь приемлемо, — заявила Роуз, разворачивая меня к зеркалу в полный рост. — Вошла сюда невзрачной, как мусор, а теперь посмотри на себя. — Она ухмыльнулась с таким видом, словно отвесила мне лучший комплимент в мире. — Смотреть-то будешь или как?

Платье явно подбирали с расчетом на то, чтобы выставить напоказ все мои анатомические достоинства. Две тонкие бретели ложились на плечи, переходя в одинаково глубокие V-образные вырезы спереди и на спине. Шелковый лиф сидел плотно, как влитой, нежно, словно ласка любовника, облегая кожу, и туго утягивал талию, после чего тяжелые волны шелка изящно струились до самого пола. Насыщенный золотой цвет подчеркивал такие же теплые оттенки в моих волосах, которых я раньше и не замечала. Пышные, свободные кудри рассыпались по плечам. Губы отливали розовым,