Соответствие - Ариэль Салливан

— А что насчет тебя? — отрезал Коллин, перехватывая мою руку, которой я, сама того не осознавая, коснулась его. В его глазах бушевал шторм. — Скажи мне, что лучше для тебя, Эмелин?

Я замерла, когда его взгляд упал на мои губы. Пульс застучал под кожей, оставляя пожар там, где его глаза касались меня. Он подошел ближе, пока его мускулистая грудь не прижалась к моей. Мне следовало отступить. Мне не стоило хотеть, чтобы он был рядом.

Но ноги словно приросли к полу.

— Я… — начала я, задыхаясь. Он вернул взгляд к моим глазам. Я не могла вырваться из этого плена.

— Ты, — прошептал Коллин, опуская лицо так, что кончик его носа коснулся моего. — Ты не похожа ни на что, что я знал. — Голос его был низким шепотом. — Ты сводишь с ума, поглощаешь, отказываешься следовать хоть каким-то их правилам. У меня есть роль, но я трачу время, думая только о тебе.

Если бы я наклонилась хоть на дюйм, наши губы встретились бы. Его сердце грохотало у моей груди, такое же дикое, как его глаза.

— Думая о том, как заставить меня быть послушной? — хрипло спросила я.

Его губы коснулись моего уха.

— Ты слушалась лишь однажды. Правило десять. — Он вдохнул аромат моих волос, и я вздрогнула, чувствуя предательское тепло. Воспоминание о его губах в «Сфере» ударило с новой силой.

Сквозь шторм, бушевавший в венах, я вспомнила.

Правило десятое:

Вам ни при каких обстоятельствах не разрешается отказывать своему партнеру относительно публичных появлений, одежды или желаний. Если ваш партнер просит, вы обязаны подчиниться.

— Ты бы отказала мне на этот раз, Эмелин? — спросил Коллин, медленно отстраняясь так, что его рот завис прямо над моим. Глаза искали что-то в моих, отчаянно и жадно. — Если бы я приказал поцеловать меня, — его губы касались моих с каждым словом, — зная все ужасные вещи, на которые я способен… ты бы отказала мне?

Я не могла дышать под его тяжелым взглядом. Все внутри сжалось. Я должна была отказать. Я не хотела этого. Он иллум.

Но тело предало меня. Его рука легла на поясницу, прижимая к себе, и я с готовностью подалась вперед. Бедрами вжалась в него, руки легли на грудь, ощущая неистовый стук сердца. Я убеждала себя, что это чтобы оттолкнуть его.

— Откажи, — выдохнул Коллин, задержав губы в миллиметре от моих. Он просил об этом?

Глаза закрылись, дыхание сбилось.

— Не могу.

Коллин замер.

— Не можешь или не хочешь?

Я подалась вперед.

— Ой, — раздался тоненький голосок.

Я резко обернулась и увидела Нору в кремовом халате, стоящую за спиной Коллина с подносом для торта.

Я отпрянула от него, возвращаясь в реальность.

— Мне нужна капсула, сейчас же. — Казалось, тело горит в огне. Я прикрыла пылающие губы.

— Конечно, — пробормотала она, снова бросив на нас встревоженный взгляд и бросившись обратно к себе.

Коллин смотрел на меня так, будто видел впервые. Я наблюдала, как он снова надевает отполированную маску, как буря в его сапфировых глазах затухает. Он отвернулся, чтобы взять пустой бокал и снова наполнить его. Осушил, наполнил опять и направился ко мне.

— Другие правила должны соблюдаться. Я член иллумов, а ты моя партнерша, — сказал он, втискивая бокал в мою дрожащую руку. — А значит, ты должна следовать их правилам.

— А если нет? — прошептала я.

Его глаза полоснули по мне.

— Последствия будут неприятными, — сказал Коллин тихо, снова отстраняясь, его руки сжались в кулаки. Расстояние между нами росло. — Нора поможет тебе с капсулой. Бал через две недели. Увидимся там. Доброй ночи.

— А как же публичные появления? — спросила я, чувствуя, как в груди поселяется нечто, напоминающее разочарование.

Коллин остановился.

— В этом нет необходимости. На балу просто побудь моей зверушкой.

Я вытянулась в струну от того, как он произнес это слово, зверушка. От кома в горле невозможно было сделать вдох. Я залпом допила напиток, надеясь выжечь эту боль. Не помогло.

Не говоря больше ни слова, он ушел, и казалось, он мечтал поскорее сбежать от меня.

Оставшись одна, я снова уставилась на картину над камином. Что заставило женщину уйти? Я ненавидела то, что никогда не узнаю этого. У ног мужчины что-то проросло. Может, цветок. Кроваво-красный, словно агония дала ему жизнь. Женщина все равно ушла. Но прядь ее золотистых волос тянулась, связывая ее с мужчиной и его вечной тоской. Словно даже уходя, она оставалась прикованной к нему. Навсегда.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ДЕВЯТАЯ



Наступила ночь моего первого бала. Гарольд встретил меня у входа.

— Прошло немало времени. Скворцы готовы к тебе.

Последние две недели я провела почти в полном одиночестве. Ло снова стала моей единственной компанией, но даже она держалась отстраненно. Грегори до сих пор не одобрил их союз. Даже с прояснившимися глазами она оставалась замкнутой. По утрам я часто заставала ее за тем, как она запихивала пустую банку из-под стимулирующего напитка в сумку, окруженная другими женщинами, которые все еще были под воздействием препаратов. Саботировала ли она свой контракт или ей стало все равно из-за молчания Грегори? Мне так и не удалось спросить — спасибо солдатам, которые теперь ездили с нами в капсулах. Я не знала, было ли молчание Грегори вызвано тем, что происходило с добавками, или его недовольством тем, что, кем бы ни была Ло, она никогда не станет Норой.

От Норы тоже не было вестей. Ее решимость запугать Коллина, чтобы добиться чаепития, похоже, не увенчалась успехом. Или, может быть, она слышала наш спор и решила не становиться моей подругой.

Хэл не возвращался в мой кабинет. Я убеждала себя, что это из-за того, что он поправляется, и что если бы что-то случилось, я бы узнала.

Мой кабинет, который когда-то дарил нам убежище, снова стал тюрьмой, где единственной компанией были гудящие лампы. Я смотрела на картины, и мысли метались от любопытства к желанию обсудить их с кем-то, а затем к тому, не попали ли произведения, которые я отправила на уничтожение, в Подземный город. Одна из уничтоженных ими картин не выходила у меня из головы, та, где мужчина ведет женщину за руку, но она бледная, выглядит расстроенной и потерянной. Он уводил ее? Люди среди деревьев оплакивали ее уход? «Орфей, ведущий Эвридику из преисподней». Существовало ли это место под землей до Последней войны? Я