Соответствие - Ариэль Салливан

— Тем, что у них власть и их это не касается. Все что угодно лучше здешней жизни, — отрезала Ло.

— А что, если под землей лучше? — едва слышно спросила я.

— Очень смешно, Эмелин.

— Я серьезно. Что, если там, внизу, есть нечто большее? Неужели ты никогда не расспрашивала Бекку? — прошептала я.

— Конечно нет. Она ведь носит синее. — Ло фыркнула, небрежно отбросив волосы назад. — Что вообще может быть хорошего там, внизу?

— Свобода.

— Свобода? — переспросила Ло, и ее брови взлетели чуть ли не к линии волос. — Свобода в том, чтобы жить под землей, прятаться и выносить мусор? Это не свобода. Это тюрьма.

Иллумы поступили умно, убедив всех дефективных, что внизу ничего нет, и мы научились смотреть только вверх. Для большинства этого хватало, но мне всегда было мало.

— А если Грегори никогда тебя не полюбит, а ты не полюбишь его? Что, если вы окажетесь ужасной парой и будете в лучшем случае просто терпеть друг друга? — не отступала я.

— Значит, я буду терпеть это с улыбкой на лице, в красивом платье и с драгоценностями на шее. Я не стану такой, как моя мать. Ты сама говорила, что находишь Коллина привлекательным, вот на этом и сосредоточься. — Она схватила меня за руки. — Мы пройдем через это вместе, как и хотели. Скоро комендантский час. Поговорим завтра.

Она отпустила мои руки и направилась к выходу. У самой двери Ло помедлила, взявшись за ручку.

— Знаешь, для человека, который утверждает, будто хочет остаться здесь, ты говоришь «обладатели незначительных дефектов», а не «мы».

— Что? — Ее слова выдернули меня из оцепенения.

— Ты больше не говоришь «мы». Ты называешь их дефективными, словно сама не из их числа, — произнесла Ло, и ее синие глаза внимательно впились в меня.

— Я и про элиту, и про обладателей значительных дефектов говорю так же, — возразила я.

— Ну да. Так где же тогда твое место, если ты ни к кому из нас себя не причисляешь? — спросила Ло и вышла.

Где мое место? Уж точно не среди тех, кто покорно следует правилам, чтобы превратиться в инкубатор. После вчерашней ночи мне не было места в облаках. Коллин, возможно, и прощал меня раньше, но он наверняка уничтожит меня, если узнает о Хэле. Но даже если и нет… я не могла. Не могла продолжать этот контракт. Что-то глубоко внутри, то самое, из-за чего я не могла распутать свои мысли и из-за чего мое тело так отчаянно отзывалось на него, бунтовало. Я запрятала это чувство еще глубже. Я видела финал этого пути, его финал.

Внизу? Неужели мое место среди тех, кто носит синее, внизу? Сложилась бы моя жизнь иначе, если бы меня с самого рождения определили в синий сектор? Если бы мама не вмешалась, оказалась бы я среди своих? Грудь мучительно сдавило. Если мое место внизу, узнаю ли я когда-нибудь, что она на самом деле ко мне чувствовала и через что ей пришлось пройти? И как же Нора, Грегори, Скворцы, Ло… Смогу ли я просто взять и повернуться ко всем ним спиной?

Я тот, кем сам решу быть.

Пальцы коснулись запястья, где под золотистым свечением прятался чип. Знает ли Теа, та целительница, о которой упоминал Хэл, как извлечь его и не убить меня в процессе?

Выбор казался невозможным.

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ



В архиве я разглядывала картину, на которой худая женщина в бледно-розовом платье ползла по траве к виднеющемуся вдали дому. Полотно казалось печальным, а цвета приглушенными. После бала, прошедшего два дня назад, я ни от кого ничего не слышала, и мои мысли бесконечно кружили вокруг того, каким должен быть мой следующий шаг.

— Как думаешь, что с ней случилось?

Я резко обернулась и увидела Хэла, который подпирал дверной проем.

— Хэл! — воскликнула я, шагнув к нему.

— Лунный свет. — Он обнял меня.

— Так, хорош, вы двое, — протянул Барретт, проходя в кабинет. Он взглянул на картину. — Разве это не очевидно? Она просто не может добраться до дома.

— А как думаешь, она вообще хочет туда возвращаться? — спросила я.

— У нас нет времени рассуждать о древнем искусстве, — оборвал Хэл.

— Да, в другой раз, — заметил Барретт, подмигнув мне.

— А ты почему здесь? — спросила я Барретта.

— Питаю бесконечную слабость к дурным решениям, — иронично ответил он, снова переводя взгляд на полотно.

— Нам пора идти, — перебил Хэл.

— Но вы же только что пришли.

— Я имею в виду всех нас, — пояснил Хэл, направляясь к двери.

— Что? Почему?

— Потому что наши планы переходят к действию. Мы собираемся отключить энергосеть.

— По-моему, слово «мы» тут не совсем уместно. Это ведь моя задница будет протискиваться в ту шахту, — вставил Барретт.

— Ты сам вызвался, — Хэл закатил глаза.

— Я единственный, кто туда пролезает, так что не назвал бы это «вызвался», — парировал Барретт, переминаясь с ноги на ногу, в его движениях сквозило явное нетерпение.

— Бри пролезла бы.

Барретт замер.

— Как я и сказал, я единственный, кто туда пролезает.

— Как знаешь. Нам пора. Я не хочу, чтобы ты оставалась на поверхности. — Хэл взял меня за руку.

— Погоди, зачем вы ее отключаете? — спросила я, глядя на Барретта.

Его снаряжение напоминало экипировку бойцов штурмового отряда элиты. Плотные пластины защищали грудь, а по всему его мускулистому телу, как обычно, было закреплено оружие. Волосы были туго стянуты сзади. Никаких цепочек сегодня видно не было.

— На тебе зеленая форма силовиков, — констатировала я.

— Виновен. Сеть гаснет, потому что Жнец готов вершить правосудие.

Я резко повернулась к Хэлу.

— Нам пора, — повторил он, увлекая меня за собой из комнаты. — Сумку оставь.

Наши шаги эхом разносились по коридору. Я держалась вплотную к Хэлу, а вопросы так и рвались наружу. Сзади доносился лязг металла, я обернулась и увидела ухмылку на лице Барретта, держащего оружие наготове.

Когда мы свернули за угол направо, Хэл перешел на бег. Я не отставала, и с каждым шагом мое сердце колотилось все быстрее. Мы приблизились к двери в конце коридора, и Хэл втащил меня внутрь. Барретт бросился в угол комнаты, схватил сумку с шлемом и сверился с часами.

— Тридцать секунд, пойдем, Хэл, — поторопил Барретт. — Ждите звука. Если не услышите… — он перевел взгляд с меня на Хэла, — решайте сами.

— Возвращайся, — бросил Хэл Барретту. Они коротко обменялись рукопожатием, на миг соприкоснувшись лбами.

— Вернусь, — ответил Барретт. — Или буду ждать тебя на той стороне.

Они разошлись. Барретт натянул шлем и,