Эдера 3 - Мирослав Вячеславович Адамчик

Они забросили окровавленное тело мужчины в багажник, сами забрались в салон, Зико уселся за руль. Чоко, хлопнув его по плечу, приказал:

— К ювелирной лавке! И торопись!

Взревел мотор, и черный блестящий автомобиль Зико помчался по ночным улицам Буэнос-Айреса. От страха и от всего, что с ней произошло, Эдера не могла прийти в себя. Ее зубы бешено стучали.

— Наверное, ты перепугалась, — меланхолично заметил Чоко, взял с пола начатую бутылку рома и подал Эдере.

Та связанными руками неловко взяла бутылку и, давясь обжигающекрепким ромом, принялась жадно глотать.

— Пей, от этого тебе полегчает, — улыбнулся Чоко.

А вот Зико был весь внимание. Он смотрел на дорогу, боясь столкнуться с полицейским, ведь в его машине был труп ювелира. Зико знал, что сеньор Бертони был не последним человеком в итальянской мафии и за его смерть расплата будет неминуемой.

У Эдеры оставалась последняя надежда — вдруг возле лавки ювелира окажутся полицейские. Но улица, как назло, в это позднее время была пустынной.

Машина плавно притормозила у тротуара, и Чоко толкнул ее в бок:

— Чего расселась? Вылезай.

— Я не могу открыть дверцу, — пожаловалась женщина.

— Рук я тебе не развяжу, — он рванул ручку дверцы и вытолкнул Эдеру на улицу.

Та, все еще сжимая связанными руками бутылку рома, ступила на мостовую. Мужчины открыли багажник и так, словно это был не человек, а туша быка, выволокли грузное тело ювелира из багажника.

— Черт, ничего подстелить не догадались!

— Ничего, помоешь машину.

Чоко, порывшись в карманах ювелира, вытащил связку ключей и открыл входную дверь.

— Скорее! — поторопил Зико, пропуская вперед себя Эдеру.

Свет зажигать не стали, и так было достаточно светло от горевших на улице фонарей. Повинуясь командам Чоко, Зико подтащил тело ювелира к его конторке и бросил на пол. Чоко придирчиво осмотрел проделанную работу.

Эдера жалась к витрине, с ужасом глядя на кровавые дела мужчин.

— Крови маловато, — посетовал Зико.

Чоко скривился и тут же приказал:

— Побудь с ней!

Зико подхватил Эдеру под локоть и отвел к входной двери. Женщина не могла сдержать своего любопытства. Она резко обернулась, посмотрела, что там выделывает Чоко. А мужчина, склонившись над покойником, уже занес руку со сверкающим длинным ножом.

С хрустом сталь вошла в тело ювелира. Удары сыпались один за другим, лезвие мелькало в воздухе. Эдере казалось, клинок вонзается в нее, настолько ужасным был хруст костей и треск разрываемой ткани.

— Вот теперь все в порядке, — Чоко поднялся и посмотрел на свои брюки.

Они оказались идеально чистыми, хоть вокруг распростертого на полу ювелира растеклась огромная лужа крови.

— А теперь убирайтесь отсюда, я возьму такси и догоню вас.

Эдера, сдерживая рвоту, подалась к двери. Но тут она почувствовала, что если ничего не предпримет, то сойдет с ума. И чтобы выплеснуть весь страх, накопившийся в своей душе, она размахнулась и швырнула бутылку с недопитым ромом в Чоко. Тот ловко увернулся, даже не отрывая подошв от пола. Бутылка со звоном разбилась о прилавок и кровь смешалась с ромом.

— Пошла отсюда! — толкнул ее в спину Зико и, обернувшись, обратился к Чоко. — А что будем делать с ней, ведь ее тоже нужно прикончить, может, здесь?

— Погоди, разберусь без тебя, решение буду принимать только я. У тебя уже была возможность ее убить, и ты ее не использовал.

Эдера чуть не сошла с ума от пережитого этой ночью. Она сама не помнила, как добралась до машины, куда ехала, кто вел ее по лестнице и как она оказалась на большой старинной кровати и почему на ее ногах оказались массивные стальные браслеты, соединенные между собой цепью, свободный конец цепи был прикован к ножке кровати. Она проснулась от того, что кто-то появился в комнате. Но кромешная тьма не давала ей возможности рассмотреть, кто именно. События минувшей ночи молнией промелькнули в мозгу женщины, и она едва вновь сдержала порыв рвоты.

Силуэт женщины двинулся к окну, раздвинулись шторы. Эдера на миг зажмурилась, потом вновь открыла глаза.

Возле кровати стояла сеньора Роза. Но теперь эта женщина уже не казалась ей добродушной, добропорядочной матерью семейства. Глаза сеньоры Розы излучали злость. Она вся была накрашена, на ее голове высилась замысловатая прическа.

— Где я? — спросила Эдера.

— Не переживай, ты в надежном месте.

— А зачем это на моих ногах? — и Эдера позвенела цепью.

— Раз надели, значит, надо. Не советую тебе слишком о многом спрашивать, но если хочешь, я могу их и снять.

— Который час? — поинтересовалась Эдера.

— Два, — ответила сеньора Роза.

Она открыла маленьким ключиком замок, соединявший цепь, браслеты распались, и Эдера, сев, размяла затекшие лодыжки. Сеньора Роза схватила руку Эдеры и стала срывать с нее кольцо.

— Зачем? — воскликнула Эдера.

— Ты что, хочешь, чтобы тебя связали со смертью ювелира Бертони?

Сеньора Роза завладела кольцом, покрутила его, любуясь, и надела на свой мизинец.

«Может, она и права, — подумала Эдера, — только как мне отсюда выбраться? Да и где я оказалась?»

Но уже через час Эдера поняла, где она находится.

Как ей стало понятно, Зико и мадам Роза содержали большой закрытый публичный дом. Здесь было много девушек и, как Эдера понята из разговора, этот дом принадлежал Зико Форенштайну. А многие из девушек попали сюда таким же образом, как и она. Все они когда- то приехали из Европы — кто из Италии, кто из Польши, кто из Франции. И все они в конце концов оказались запертыми в четырех стенах и были вынуждены обслуживать очень богатых клиентов, которых Зико приводил сюда.

Девушки, находящиеся в борделе, встретили Эдеру доброжелательно. Они даже подтрунивали над ней, задавая разные вопросы:

— Что, и ты, красавица, попала сюда по объявлению? Ну что ж, и свадьба, наверное, у тебя была, и наверное, ты была девственницей и, наверное, первым твоим клиентом был конечно же не Зико, а ювелир Бертони или владелец бойни? А может, врач, сеньор Длузкий, а, красавица? Скажи.

Эдера отмалчивалась. Ей не хотелось вспоминать о том, что произошло, ведь она сама стала виновницей всего случившегося. Она по своей воле попала в ловушку, расставленную злодейкой-судьбой. Эдере казалось, что весь мир исчез и существует на всем белом свете только этот огромный старинный дом с толстыми стенами, с зарешеченными окнами и с