Развод в 40. Я не прощу измену! - Николь Келлер

Захлебываясь слезами, я покидаю квартиру, оставляя там часть своего сердца и души. Я раздавлена и обессилена. Весь путь от двери квартиры до машины босс несет меня буквально на себе.

— Я понимаю, это сложно, но постарайся успокоиться. Ты должна быть сильной. Ради Кира, — Александр сажает меня на пассажирское сиденье и пристегивает ремнем. — Да, бой мы проиграли, но не войну. Ты заберешь своего сына.

Чудны дела твои, Господи! Я совершенно не знаю этого мужчину напротив, но откуда-то я четко ощущаю, что ему можно доверять. Поэтому молча согласно киваю.

— Сейчас я отвезу тебя домой. Ты соберешь вещи. Оставаться в квартире матери небезопасно, мало ли еще какая идея ей взбредет в голову. Тем более, она в сговоре с этим уродом. Я пока отвезу тебя к себе, а дальше посмотрим по обстоятельствам.

— Мне не нужно собирать вещи, — тихо бормочу, теребя пуговицу на пальто. — У меня их банально нет. Все с собой и на мне.

Брови Александра взлетают вверх в немом вопросе.

— Муж не дал забрать нам ничего из дома. Мы с сыном ушли в чем есть.

— Мраааааазь. Ладно, разберемся.

Александр в дороге, невзирая на поздний час, звонит разным людям, ища выходы и варианты, чтобы забрать Кирюшку.

— Вась, нужны твои связи в опеке, — отрывисто бросает, постукивая пальцами по рулю. — Горит. Еще вчера. Нужно, чтобы специалисты пришли по одному адресочку, проверили условия содержания и забрали малого к себе. Деньгами не обижу. Да там папаша еб…, - скашивает на меня взгляд, откашливается и продолжает: — Неадекват полный. Нужно ребенка матери вернуть. А там дальше уже все по закону сделаем.

— Спасибо, — шепчу растроганно. Это большее, на что меня сейчас хватает.

Я не замечаю дороги. Не замечаю, куда меня привозит босс. Ни как мы поднимаемся в квартиру, ни ее интерьер. Все это время у меня перед глазами стоит мой сынок, свернувшийся в комок и зажавший в руках игрушку.

Всю ночь лежу, глядя в одну точку на стене, изредка проваливаясь в сон. Как не схожу с ума — одному Богу известно.

А утром один телефонный звонок приводит меня в чувство.

Женя

Он звенит в утренней тишине, как звон церковного колокола: оглушительно громко бьет по натянутым нервам.

Вскакиваю и хватаю телефон. На экране высвечивается незнакомый номер. Дико ненавижу такие звонки. Как правило, они не несут с собой ничего хорошего.

А учитывая, что мой сын сейчас в «заложниках» у его чудаковатого (букву «Ч» автоматически заменяем на «М») папаши, мне страшно вдвойне.

От лютого волнения не с первого раза удается смахнуть вызов. Двумя ладонями до судорог в пальцах зажимаю телефон и едва ли не выкрикиваю:

— Алло?

— Здрасти, Женя.

Этот гнусавый и наглый голос, растягивающий гласные, я узнаю из тысячи.

— Что с Кириллом? — подбираюсь. От страха за ребенка на лбу выступает испарина. Мышцы каменеют, а сердце сжимается до размера пятирублевой монеты, пропуская удары.

— Все с ним нормально, — цокает, я уверена, закатывая глаза. — Я как раз насчет него и звоню. Приезжайте и забирайте своего сына.

Я не ослышалась?!

— Что? — с силой вдавливаю трубку в ухо.

— Заберите вашего ребенка!

— Володя… Володя разрешил?

— Володенька не знает о нашем разговоре. И не должен узнать. Вы понимаете, да? Для всех будет лучше, если ваш ребенок останется с вами. Володеньку я смогу убедить. Так вы приедете?

— Я выезжаю!

Сбрасываю звонок и подрываюсь с места. Вылетаю в гостиную.

Несмотря на ранний час, Александр стоит у окна, широко расставив ноги, и с кем-то разговаривает по телефону. Босс напряжен, злится, зажимая пальцами переносицу. В ходе разговора понимаю, что речь идет о моей проблеме. И снова благодарность к этому мужчине топит меня с головой.

— Я в курсе, что незаконно. Но я готов за это хорошо заплатить. Ребенок должен вернуться к матери, он к ней очень привязан, — что-то выслушивает, выдыхая воздух сквозь сцепленные зубы. — Да понял я тебя…

Александр оборачивается и пробегается по моей фигуре. По часто вздымающейся груди, по взволнованному лицу и по сверкающим глазам.

— Я перезвоню, — отбивает вызов, опуская мобильный в карман. — Что случилось?

— Она… она позвонила, — заикаюсь. Меня трясет. Мысли как блендированное пюре. После бессонной ночи сложно взять себя в руки и поверить в происходящее.

— Кто?

— «Семен Петрович».

Александр вскидывает бровь в удивлении, и я спешу пояснить:

— Любовница мужа.

Босс прячет сдавленный смешок в кулак.

— Оригинально. И что она хотела?

— Чтобы я забрала Кирюшку.

Александр зависает. Подбирается. Как и у меня, сотни мыслей блуждают по его лицу.

— Условия?

— Никаких условий. Главное, чтобы я сделала это поскорее.

— Понял. Едем. А там на месте разберемся, — широким шагом прямо в домашней одежде босс направляется к двери.

— Ты… Ты поедешь со мной? — ошарашенно выдыхаю, заставляя мужчину притормозить.

Босс оборачивается и с толикой иронии бросает через плечо:

— А ты думаешь, после увиденного вчера я тебя отпущу одну? Я не такой идиот, чтобы раскидываться столь ценными сотрудниками.

И через двадцать минут я уже зажимаю дверной звонок.

«Семен Петрович» без каких-либо прелюдий открывает дверь, как будто только и ждала моего приезда.

И снова, по уже складывающейся традиции, в моем полотенце на голове. Что за страсть к пользованию чужими вещами?! Тем более, другой женщины, твоей соперницы.

— Что случилось? — с ходу бросаю, без приветствий, шаря взглядом за спиной у любовницы.

— У вашего сына какая-то сыпь, — брезгливо кривится. — Может, он заразный. А я беременна, мне инфекции противопоказаны. Я нервничаю, а мне нужно себя беречь, думать о своем здоровье! И я не нанималась в няньки к чужому ребенку.

Ее слова как топором по темечку. Бьют безжалостно, прицельно, оставляя кровоточащие раны.

Всматриваюсь в светящееся лицо «Семена Петровича». Торжествующая улыбка, нахальный взгляд… Пригласив меня, она решила убить двух зайцев: избавиться от мешающего ребенка и заявить в лицо законной жене, что она находится в куда выигрышном положении.

Женя

Обида несется по венам, обжигая каждый миллиметр кожи.

Володя заставил меня ждать пятнадцать лет, все искал подходящего и удобного времени. А Светочке своей заделал малыша через меньше, чем год знакомства?

Козел. Конченный.

— Мама! — вылетает из комнаты Кирюша. — Мамочка!

Падаю на колени и раскрываю объятия. Реву белугой. У сына тоже глаза на мокром месте, но мой малыш мужественно сдерживается.

— Мое солнышко, мой хороший, — бормочу, ощупывая и осматривая Кирюшку с головы