Развод. Невеста моего мужа - Ксения Хиж

Глава 20

Спросить? Сказать? Или промолчать и дальше притворяться, что ничего не знаю?

Он купил в магазине мясо, большой кусок, завернутый в плёнку. Потом в палатке взял зелень, помидоры, вино — бутылку красного, и даже торт. С коробкой, с бантиком.

Я смотрела на всё это и чувствовала, как внутри всё переворачивается.

Он такой заботливый. Для меня? Или для неё он такой же?

Мы пошли к гостинице. Он нёс пакеты, шутил, рассказывал про службу. Я слушала вполуха, кивала, улыбалась. А в голове стучало: Он врёт. Он врёт. Он врёт...

Я смотрела на его сильные загорелые руки с тонкими полосками шрамов. Эти руки обнимали меня, держали нашего Мишу, ремонтировали кран на кухне. А ещё эти руки обнимали её. Гладили её рыжие волосы. Держали её тощую талию.

Меня замутило.

В гостинице в номере он прижал меня к себе, скользнул ладонью по моей ягодице, запыхтел жадно мне в шею, но я вывернулась.

— Тем, давая мясо пока не совсем стемнело пожарь, я голодная, ничего не ела.

Он усмехнулся, поджимая губы.

— Ладно, идем. Посидим как раньше у костра, а ночью я тебя съем… я тоже очень голодный….

Я улыбнулась и выбежала из номера.

Во дворе гостиницы Артём развёл мангал. Управился быстро, ловко. Шашлык запах на всю округу.

— Ну, давай, Ира, — он налил мне вина в пластиковый стакан. — За нашу внезапную встречу. Я рад, хоть и не очень доволен твоей самодеятельностью, но что сделано, то сделано.

Я выпила.

Он был весел, я же выжимала из себя улыбку.

Слишком весел от нервов? Или рад по-настоящему?

Артем опьянел с первого бокала, как и всегда в жизни, ему мало надо для легкости и озорства. Он обнимал меня при прохожих, которые поздно куда-то шли. Целовал в щёку, в лоб, в висок. Заигрывал, как в молодости.

Я не понимала, вырывалась из его объятий — не при людях же, отшучивалась. А он пыхтел довольно и возбужденно, хватал меня за интересные места и жарко шептал, что соскучился.

И я не понимала вдвойне! Если у него есть другая, как он может быть таким?

Пока жарилось мясо, мы сидели на лавочке во дворе. Я смотрела на него, на его скулы, на его руки, на его улыбку. Всё было как прежде.

Но мне нужно было начать разговор. Любовницу его я уже видела…

Поймать с поличным не смогла, не смогла усидеть на месте, слишком невыносимо было…

Но разговор уже нужно начать.

— А ты почему в поселке оказался?

— Да в магазин же заехали, сигареты купить. Да пацаны просили по мелочи.

— Ясно. Знаете, тут всех поди?

— Ну всех не всех, но знаем.

— А ребята твои в часть поехали? — спросила, делая вид, что мне просто интересно.

— Наверное, — он пожал плечами, отвел взгляд.

— Что значит, наверное? — я потянула его за рукав.

Он повернул голову, снова улыбнулся. Но улыбка была какая-то виноватая.

— Да ну Ириш, не хочу сплетничать, не по-мужски это.

— Уже начал говорить, так говори.

Я усмехнулась, но внутри всё похолодело. Его товарищи оба женаты. Оба казались образцовыми семьянинами. Я помню их свадьбы, помню, как они клялись в любви.

— Загуляли?

— Санек, — выдохнул Артем. — Завел себе тут рыжую бесстыжую.

Он ухмыльнулся, даже покраснел. Так стыдно за друга? Или за себя?

У меня внутри всё оборвалось.

Санек? А может, он про себя? Прикрывается другом?

— Что за рыжая? — я вся подобралась.

Артём поморщился, будто ему было неприятно говорить.

— Да живет тут одна краля, много кто к ней захаживал. Да не бери в голову и Наташке его не говори, а то скандал будет, а нам оно зачем? Чужая семья потёмки. Да и Саня наиграется, да бросит. Он без Наташки никто и никуда. Мимолетно, короче.

Он снова тяжело вздохнул. Отвёл глаза.

Я смотрела на него и не узнавала. Он оправдывал друга. Он называл это «мимолётно». Он говорил, что это ничего не значит.

А если это он сам? Если это он тот самый «Санек»?.

— Ну а ты? — спросила я еле слышно.

— А что я? — он аж подпрыгнул на лавочке, даже разозлился. — Ты с ума сошла? Меня под одну гребёнку с ними не ровняй. Я честь знаю. И совесть. И люблю, и уважаю свою семью.

От этих слов у меня на глаза навернулись слёзы. Горячие, солёные, обжигающие.

Я не могла сдержаться.

Накрыла ладонями лицо и заплакала. Тихо, без звука, только плечи дрожали.

— Ириш, ну ты чего? — спросил муж. Обнял меня, прижал к себе..

А мне больно. Так больно, что словами не передать.

— Как так можно?

— Он мужлан. Это природное.

— Значит, ты тоже мужлан, — отстранилась я, заглядывая ему в глаза.

— Я уже сказал тебе: я не такой.

— Но он ведь Наташку дома на руках носит, — я вытирала слёзы, но они не кончались. — Весь посёлок завидует, в части все за них рады.

— Носит и любит. — Артём говорил медленно, будто подбирал слова. — Кто тебе сказал, что он её разлюбил? Любит. Но секс ему нужен разный и грязный. Трахает её, эту рыжую, не значит, что любит. Наташка единственная для него. А это просто… дырка…

Я вздрогнула от его слов. Таких грубых, таких циничных.

— Как красиво ты рассуждаешь! — я отодвинулась от него, встала. — Как оправдываешь его! Ты такой же? Моет эта рыжая не у него, а у тебя? Как зовут ее скажи?

— Ира! Угомонись! — он тоже встал, схватил меня за плечи. — Я