Влечение Духа - Villa Orient

— Что за?.. Вы кто такие?

— Считай, мы псы возмездия. — Дух снимает пиджак и аккуратно закатывает рукава рубашки. — Я задам тебе пару вопросов, Андрей, ты должен отвечать честно. Если будешь врать, я буду тебя бить. Ногами тоже.

Друг Духа поставил в комнате стул и молча указывает на него Андрею. Тот с ужасом видит, что на мужчинах перчатки, а на лицах — непроницаемые маски.

— Я буду кричать.

— О, да, ты будешь кричать, Андрей, уж не сомневайся.

Андрей садится на стул, переводя испуганный взгляд с Духа на его друга. И он даже не может определить, кто его пугает больше. В глазах Духа он теперь видит неприкрытую ярость, его друг, напротив, спокоен, но накачанный амбал здесь не просто так и не внушает Андрею доверия.

— Кира говорила тебе «нет»?

— Ааа, так это из-за Киры… — И Андрей согнулся пополам, судорожно ловя воздух ртом от удара Духа в солнечное сплетение.

— Я спрашиваю, ты отвечаешь. Не отвечаешь — есть много болевых точек. От ударов ты не умрёшь, даже не сильно пострадаешь, но тебе будет очень больно. Повторяю вопрос: Кира говорила тебе «нет»?

— Да-да, говорила. — Андрей выдыхает быстро, почти плача.

— Ты её ударил по лицу?

— Она меня поцарапала. — Андрей упал со стула от следующего удара, корчась на полу и, превозмогая боль, сдавленно прошептал: — Да.

— А зачем ты её ремнём связал?

— Потому что давно хотел.

Дух несколько секунд молчал, но на его лице не дрогнул ни один мускул.

— Видишь этого крупного парня? — Дух наклоняется к лежащему на полу Андрею, приподнимая его голову за волосы и указывая на своего друга.

— Да.

— Он останется ненадолго и объяснит тебе некоторые вещи на понятном языке. Если будешь послушным мальчиком, отделаешься синяками, которых никто не увидит. Он покажет тебе, что чувствует человек, когда понимает, что сопротивляться бесполезно. Я понятно излагаю?

Андрей в ужасе смотрит на Духа.

— Ну, это уже риторический вопрос. Вижу, что понимаешь, но послушным мальчиком не будешь. Ну, удачи, Андрей.

Андрей смотрит на него так, будто только сейчас понимает, что всё это происходит на самом деле. Дух также аккуратно расправляет манжеты и надевает пиджак, покидая квартиру. Он уходит, зная, что расплата уже состоялась, но последствия только начинались.

Некоторые воспоминания меняют структуру мозга. Воспоминания можно изменить, но стереть полностью невозможно, потому что факторы, которые подкрепляют память, участвуют во многих других процессах жизни человека. Травматическое воспоминание может меняться в деталях, но если исказится суть произошедшего, то оно попросту исчезнет, как случается с Владом. Когда он разбирается с гиппокампом, и мужчина из его сна приобретает лицо отца, а причины встают на свои места, то само болезненное воспоминание перестает его мучить.

Но с Кирой была другая ситуация. Инга и Влад помогли ей не сформировать посттравматический синдром жертвы насилия, но она всё равно помнит ситуацию, в которой ей было очень плохо именно в определённом контексте, когда буквально два-три ключа из контекста остаются. Задача Влада состояла в том, чтобы эти ключи больше не открывали одну и ту же дверь, а у памяти появились новые опоры.

Кира соглашается переехать к Владу, но пока перевозит только самые необходимые вещи. Она понимает его силу, но не боится. Рядом с ним она чувствует себя уверенно — может согласиться, может отказаться, может передумать, может быть собой.

Они живут вместе уже две недели, спят в одной постели, завтракают. Сегодня Кира видит на кровати странное устройство, оно похоже на маленький фонарик, но на конце у него вместо лампочки тонкие металлические усики. Кира берёт в руку приборчик как раз, когда Влад выходит из ванной.

— Уже нашла подарок?

— Что это?

— А на что похоже?

— На электрический шокер.

— Ну, шокер это против преступников из тёмных переулков, а это электростимулятор, чтобы доставлять удовольствие.

— Разве удар током может доставлять удовольствие?

— Зависит от силы тока и применения. Вытяни руку, — Влад берёт у Киры стимулятор, но она сомневается и не спешит давать руку, — это совсем не больно, Кира.

Кира ещё немного сомневается и протягивает ладонь, закрывая глаза. Она не чувствует прикосновения усиков, только по телу неожиданно расходится мягкая щекочущая волна. Она открывает глаза в недоумении:

— Странные ощущения.

— Но приятные?

— Да. Совсем не такие, как я ожидала.

Влад наклоняется к ней и берёт её лицо в ладони. Он касается её губ, целует долго, медленно, проникновенно. Она задыхается, обхватывая его крепче за широкие плечи, вцепляясь в волосы.

— Я скучал по тебе. Не бросай меня больше так надолго. Ты очень нужна мне.

Кира тает от его слов, сердце как будто расплавляется, и ей становится горячо и жарко. Она и сама не понимала, как соскучилась по нему, по его крепким, надёжным рукам, которые не дают упасть, жарким губам, которые заставляют задыхаться от эйфории, умелым пальцам, которые гладят чувствительные места, по его мягкому напору.

Он опускает её на постель, нависая сверху, не разрывая контакта их губ. Он просовывает руки под футболку и сжимает чувствительную грудь, перекатывая между пальцами твёрдые соски.

Он стаскивает с неё футболку и прижимается разгорячённым телом. После душа на нём одно полотенце, обёрнутое вокруг бёдер, которое легко спадает, оставляя его полностью обнажённым, и они прижимаются друг к другу всем телом. Он снова захватывает её дыхание в сладостный плен, лаская умелым языком её рот.

Она сама приподнимает бёдра навстречу, потому что ей уже влажно и горячо, и она истосковалась по его члену внутри.

Влад стягивает шорты сразу вместе с трусиками, как всегда, и берёт в руку электростимулятор. Кира нервно сглатывает, но доверяет ему больше, чем собственным страхам.

Он подносит приборчик к торчащему соску и нажимает невидимую кнопку, и Кира выгибается, невольно постанывая, когда волна мягкого тока проходит сквозь каменный сосок и разливается по возбуждённым нервам. Влад проделывает то же самое со вторым соском, и Кира опять подаётся навстречу от сладкого напряжения, которое теперь спускается к низу живота.

Он снова её целует в губы, спускаясь влажным языком по шее, облизывая ключицу и захватывает сосок, оттягивая его губами. И когда Кира опять вздрагивает, он прикладывает приборчик к другому соску, вызывая лёгкое и приятное покалывание, расходящееся затухающими кругами от разряда тока. Он целует этот сосок, когда мягкая голубая молния пробивает влажный сосок. Кира напрягается дугой и громко, несдержанно