История одной измены - Николь Келлер

И я умираю, когда камера крупным планом снимает эту сладкую парочку.

Во все глаза смотрю на правую руку своего мужчины, где на безымянном пальце поблескивает обручальное кольцо, которого вчера определенно не было.

У Дениса, моего Дениса, который ещё прошлой ночью шептал, что любит и просил родить ему дочь, оказывается, есть жена…

Денис

— Да ты поедешь сегодня, нет?! — ору на еле плетущуюся впереди машину с просто огромным значком восклицательного знака на заднем стекле.

Умом я понимаю осторожность неопытного водителя. За окном просто какой — то апокалипсис: шквалистый ветер, ливень, не характерный для конца весны. Дворники работают на полную мощность, сметая крупные потоки воды.

Пытаюсь обогнать, но по встречке на бешеной скорости проносится газель, и я едва успеваю вернуться в свою полосу. Выдыхаю, крепко вцепляясь в руль, и покорно следую за «черепашкой», включив «аварийку».

Сегодняшний день проверял мои нервы на прочность. И теперь они натянуты, как гитарная струна. Одно неверное движение, и взрыв обеспечен.

Сначала я полдня бодался с заказчиком на подписании акта приема выполненных работ. Оставшиеся полдня выслушивал блеяние поставщика на тему: какого черта наши материалы задерживаются вот уже вторую неделю.

Вдобавок ко всему я утопил телефон в луже и остался совершенно без связи.

И непонятная паранойя, тревога, в которой увязаю, как в болоте, с самого утра, гонит меня домой.

К моей Девочке с глазами из самого синего льда.

Мне просто жизненно необходимо услышать ее голос и просто коснуться. Увидеть ее улыбку. Добрые невероятные глаза. До зубовного скрежета хочу подмять Девочку под себя и отрубиться, крепко опутав в своих объятиях. И наверно только тогда я успокоюсь.

В город въезжаю лишь ближе к вечеру. Смертельная авария все же задержала меня на трассе на три часа. Понимая, что остаться без связи до завтрашнего утра — непозволительная роскошь, заезжаю в ближайший торговый центр, покупаю новый телефон и восстанавливаю симку.

И едва я включаю мобильный, на него обрушивается шквал сообщений о непринятых вызовах. Тревога возрастает в геометрической прогрессии. Отзвонились, кажется, все: друзья, близкие знакомые, некоторые партнеры и ещё несколько десятков незнакомых мне номеров.

Какого хрена?!

Первая мысль, что вихрем проносится и сжимает мое сердце до размера монеты: с солнышком что — то случилось.

Но вот что странно: именно от Сияны ничего. Ни звонка, ни сообщения.

Но паранойя достигает своего апогея, когда вижу несколько десятков пропущенных от Артура, Богдана и даже Даши.

Перезвонить никому не успеваю, потому что на экране загорается имя брата.

— Говори, — произношу на выдохе, быстрыми шагами следуя к парковке. Не обращаю внимания на ливень, который укутывает меня в кокон и настырно забирается за шиворот.

— Ты, блт, где?! — рявкает Артур. Я даже трубку отвожу от уха, чтобы не оглохнуть. К гадалке ходить не нужно, чтобы понять, — мой братец не просто зол. Он в ярости.

Только я не понимаю, какого лешего он срывается на мне?!

— Соскучился? — мрачно усмехаюсь, забираясь в салон. Сразу же завожу мотор и врубаю печку на максимум.

— Блт, заткнись. Просто заткнись, — рычит Артур. — Мне сейчас ни разу не до твоих шуток.

И снова чертова ладонь сжимает сердце. Я даже тру кулаком грудь с левой стороны, пытаясь стереть тревогу. А получается, что разношу ее как вирус по венам.

— Что случилось?

— А ты ещё не в курсе?

— Да блт! — теперь я выхожу из себя. — Я знаешь ли, тоже не кальян курил сегодня! Я задолбался до одури! Между прочим, в одиночку разгребая дела компании, пока вы с Бо просиживаете штаны в офисе и валяетесь в обнимку со своими женами! Или говори, что нужно, или отвали от меня нахрен!

В трубке раздается треск, и уже Богдан коротко и предельно серьёзно заявляет:

— Приезжай в офис. Но заедь с запасного выхода. Припаркуйся в углу слева. Там фонаря нет, твою машину никто не заметит. Дверь я оставил открытой. Ключи в замке, не забудь запереть.

— Что за…?

— Не по телефону, — рявкает уже друг и отключается.

Выматерившись, сжираемый тревогой и подгоняемый злостью, мчу в офис, нарушая все правила. Через пятнадцать минут вхожу в кабинет Артура и напарываюсь на две пары глаз.

В воздухе трещит, искрит напряжение. Поднеси спичку — рванет, рикошетом разнеся все в радиусе километра.

Артур барабанит пальцами по столу, чем невероятно бесит. Ощущаю себя как школьник, которого вызвали к директору, и сейчас будут распинать за разбитое окно.

— Ну? Что? — выплевываю, упираясь ладонями в стол. То, что дело — дрянь, я уже понял. Осталось выяснить, насколько все хреново. — Что — то с Сияной?

Артур, не прерывая зрительного контакта, берет телефон с края стола, что — то листает и разворачивает экраном ко мне.

На нем… Оля.

Вся зареванная, с всклокоченными волосами, с потекшей тушью, размазанной косметикой. На скуле красуется такой здоровый синяк. Пол — лица в крови, а левую ладонь рассекает глубокий порез.

Но это пол — беды.

Самое хреновое то, что это фото… публикация в ее блоге, сделанная этой ночью. Внизу подпись — три разбитых сердечка, «Нашей семьи больше нет» и шквал комментариев от подписчиков. На настоящий момент их больше трех тысяч.

— Бляяяя…, — растираю лицо ладонями. Состояние — хочется в лес проораться. И придушить одну алчную мразь. — Какого хрена?!

Вопрос, скорее, риторический.

Парни подаются вперед и прожигают у меня во лбу дыру.

— Это мы хотели бы у тебя спросить...

Денис

Выхватываю мобильный и пальцами увеличиваю фотографию. Внимательно рассматриваю каждую деталь.

Черт.

Это не фотошоп. Это и правда зареванная чокнутая мать моего ребёнка. Она сидит на полу своей кухни — я узнаю сбоку царапину на фасаде нижнего ящика, которую оставил Марсель, когда мы совсем недавно играли с ним с его новой машинкой.

И кровь, и слезы, и даже, мать ее за ногу, страх в глазах кажутся действительно настоящими. Просто «идеальная» жертва домашнего насилия, блт.

Проваливаюсь в комментарии, и волосы на затылке шевелятся.

Подписчики этой идиотки разделились на два лагеря: кто — то искренне переживает, предлагает помощь: вызвать полицию, приехать «поговорить» со мной по — мужски, адреса и номера телефонов фонда помощи жертвам домашнего насилия и не забывают материть меня, на чем свет стоит.

Другие же утверждают, что это фото — очередная постановка, чтобы поднять охваты и рейтинги. Мысленно жму руку каждому из них за их благоразумие.

Но это не самое