История одной измены - Николь Келлер

Все это дерьмо заварилось с короткого сообщения в одно слово.

«Это сделал ваш муж?»

«Да», — ответила Оля. Это был ее единственный комментарий. Дальше толпа любопытных справилась и без нее.

Идиотка. Конченная.

Прибью дрянь.

Возвращаю мобильный Артуру.

Ярость рвется изнутри толчками, как фонтан крови из артерии. Сдерживаюсь с трудом. Я в заднице. Разумеется, юристы докажут, что это клевета, но пятно на репутации уже есть. Как и скандал, в котором я буду ещё долго вариться.

Артур отходит к окну, открывает створку. Достает из кармана пачку сигарет и прикуривает. Он здорово на взводе, потому что бросил с того момента, как его жена забеременела.

— С нами уже разорвали три контракта, — выплевывает, выдыхая дым в открытое окно. — Ещё двое ждут официальных комментариев от фирмы.

— Бляяяяя, — хватаюсь за голову. Желание придушить Ольгу взлетает до небес. Я даже кулаки сжимаю, представляя, как сомкну их на ее шее.

В мозгах каша. Ярость, что застилает глаза и требует выхода, мешает здраво мыслить. Я дезориентирован и понятия не имею, за что хвататься, какие вопросы решать в первую очередь. И главное, в какой последовательности, чтобы не утонуть в этих зловонных отходах ещё больше.

— Ден, — Бо по — прежнему глядит настороженно. Отходит к журнальному столику, наливает в три стакана алкоголь. Я к своему даже не притрагиваюсь. — Скажи честно: это ты вшатал Ольге? Не, я понимаю и не осуждаю тебя, она давно нарывается… Но, чтобы выплыть из этого говна, нам нужно знать правду.

— Я тебе сейчас втащу, — цежу сквозь плотно стиснутые зубы.

— Понял, не дурак, — мгновенно вскидывает руки друг. Выдыхает с облегчением, а желание почесать кулаки уже доставляет физический дискомфорт.

— Я не бью женщин. Даже если сильно хочется. Даже если это Оля. В последний раз, когда я ее видел, она была целее и здоровее нас с вами.

— Извини, я должен был спросить, — кривится Бо и снова отпивает. Стреляет у Артура сигарету и становится рядом с ним. — Юристы этот вопрос мне за день раз пятьдесят задали. Им нужно понимать, как дальше строить стратегию защиты. Ты, кстати, почему не отвечал весь день?

— Связи толком не было, сам же знаешь этот объект. А перед самым отъездом утопил телефон. Да я физически не мог этого сделать, — луплю ладонью по столу, — меня, блт, даже в городе не было!

— Тогда с хрена ли она выкинула этот фокус? — брат тушит окурок и выбрасывает его в импровизированную пепельницу. Сверлим друг друга в упор, как два бойца на ринге. Артур верит мне безоговорочно, но пытается разобраться, чтобы помочь мне и вытянуть фирму из задницы.

— Я пообещал ей, что отберу ребёнка и лишу финансового обеспечения. Я почти уверен, что это мне ответка прилетела.

— С**а! — Бо припечатывает кулаком в стол.

Поднимаюсь на ноги и, ничего не говоря, иду на выход.

— Ты куда?

— Пообщаюсь с актрисой погорелого театра.

— Руки при себе держи, — лезет братец со своим непрошенным советом.

Выдыхаю, чтобы не брякнуть что — то нелицеприятное.

— Выходи из офиса также через запасной выход.

— Кстати, нахрена? — бросаю через плечо, хватаясь за ручку двери.

— А сам как думаешь? — Артур не сдерживает раздражения и злости. — Журналисты с раннего утра уже выстроились у главного входа. Охране пришлось разгонять особо настырных. Оборвали телефон приемной, наши личные номера. Они до сих пор сидят там, тебя караулят.

Вашу мать! Только бы до Сияны не дошло….

— Понял. На связи.

К Оле еду злой, как все черти ада. По сравнению со мной Люцифер — божий одуван.

Машину бросаю за три дома. Достаю из багажника спортивную сумку, с которой хожу в зал. Там всегда на всякий случай лежит толстовка. Натягиваю ее на себя, набрасываю на голову капюшон поглубже.

И не ошибся. Возле дома Оли караулят двое, переминаются с ноги на ногу. Даже паршивая погода и ветер этим гиенам не по чем. Но мне удается проскочить мимо. Залетаю в подъезд и, не дожидаясь лифта, по лестнице взлетаю на нужный этаж. Это помогает немного проясниться в голове.

Но ненадолго.

Открываю дверь своими ключами.

Из гостиной, как будто ждала меня все это время, на звук выходит Оля в шелковом халате. Здоровее многих и живее всех живых. Разумеется, при параде и без каких — либо следов побоев на лице.

— Ну, наконец — то. Я уж думала, не придешь…

И все. Одной фразой чеку сорвала.

В два шага оказываюсь рядом. Одной ладонью обхватываю шею, впечатываю в стену, прикладываю затылком. Были бы у этой дуры мозги — получила бы сотрясение.

Оля шипит, изрыгая ругательства и оставляя борозды на моей руке. Краем сознания подмечаю, что левая ладонь перебинтована.

— У меня один вопрос: нахрена? — рычу, пытаясь сохранить остатки самообладания.

Замирает. Медленно растягивает губы в улыбке от уха до уха. Страх в глазах отходит на второй план, уступая место торжеству и вызову.

— Это моя гарантия, что ты не отлучишь меня от кормушки, — выплевывает прямо в лицо, вскидывая подбородок.

Денис

Пальцы машинально смыкаются на тонкой шее ещё сильнее.

— Ты серьёзно думаешь, что я буду платить тебе после этого спектакля?

Оля, видимо, в какой — то момент возомнила себя бессмертной и продолжает смертельный танец на моих нервах:

— Будешь, будешь. Куда ты денешься? Неужели бросишь своего сына? А как же твоя бесконечная любовь к нему?

Стискиваю зубы и призываю все силы, чтобы не придушить идиотку. Не хотелось бы жизнь ломать из — за дуры бестолковой.

Эта мысль со всего размаху лупит по затылку. Я как будто резко просыпаюсь от дурного сна. Рука сама опадает, и я отхожу к противоположной стене. От греха подальше.

Прячу руки в карманы и незаметно нажимаю на кнопку на мобильном. Хорошо, что пару дней назад я, прислушавшись к шестому чувству, установил его на быстрый набор.

— Я не понимаю, на что ты надеешься? Каким образом твое тупое вранье поможет тебе? Кто тебе вообще поверит?

На лице матери моего сына буйным цветом расцветает торжествующее выражение. Так смотрит соперник, выигравший решающий бой. Тот, кто всегда на два шага впереди.

— Мне уже поверили, Денис. Тысячи людей сочувствуют и переживают. Домашняя тирания есть во многих семьях. Но большинство молчат и терпят. Но очень близко воспринимают чужую беду. Она откликается у них в сердце, понимаешь?

— Допустим. Но по — прежнему не понимаю, как твое постановочное фото поможет тебе разбогатеть, — смотрю в упор, надавливая на нужные мне точки. — Подобный финт дает