История одной измены - Николь Келлер

Оля хохочет в голос, откинув голову.

— Мой блог — лишь средство достижения цели. Мой запасной источник дохода. Основной — это ты. И теперь ты, Денис, как миленький, всегда будешь выполнять все мои прихоти, — припечатывает со злобой.

Каким образом эта идиотка собирается заставить танцевать меня под свою дудку, уточнить не успеваю.

Из детской на всех парах, смешно переставляя ножки, вылетает Марсель. Сонный, растрепанный, но такой забавный.

— Па — па! — широко улыбается и влетает в мои объятия. Прижимаю сына к себе, незаметно вдыхая воздух возле детской макушки. Я, оказывается, до настоящего момента и не подозревал, что, звездец, как соскучился.

— Извините, Ольга, — бормочет выбегающая следом няня. Она что, тут круглосуточно теперь работает? Оля и минуты не может провести наедине с собственным ребёнком? — Марсель проснулся, услышал отца, и я не смогла его удержать. Вы же знаете, каким он бывает упрямым, когда ему что — то нужно.…Здравствуйте, Денис Маратович.

О, я прекрасно осведомлен. Эта черта характера у сына от меня.

— Па — па, — ласково бормочет Марсель, добавляя что — то на «своем» языке. Широко улыбается и, хихикая, поглаживает ладошкой по щетине. Кладет головку мне на плечо и, счастливый донельзя, заглядывает в глаза.

При виде на сына не могу сдержать улыбки. Любое дерьмо, любые проблемы растворяются или отходят на второй план, когда я вот так сжимаю своего ребёнка в объятиях. Все, кроме этого крошечного человечка, перестает иметь значение.

— Ирина, заберите ребёнка, — ледяным тоном, полным брезгливости и раздражения, выплевывает эта «мать». — Время совсем не детское. Он сегодня не выспится, а завтра вынесет мне мозг.

Марсель, словно почувствовав, что речь идет о нем и у него собираются самым варварским способом отобрать папу, напрягается всем телом. С его лица мгновенно исчезает улыбка, а личико выражает всю степень детской обеспокоенности. Сынок только крепче вцепляется в меня, для верности ещё и обвив талию ногами.

Няня беспомощно мечется взглядом между мной и чокнутой мамашей.

— Ирина, ты оглохла? Что стоишь?!

Пробормотав «Извините» и не глядя мне в глаза, она делает два шага вперед и тянет руки к сыну. Машинально отступаю и прижимаю ребёнка сильнее. Сынок, быстро поняв, что происходит, начинает оглушительно реветь.

— Па — па, не! Па — па, не! Па — па! — захлебывается слезами. А я, как сорвавшаяся с цепи собака, хочу разорвать эту дрянь, что в погоне за деньгами готова издеваться над собственным ребёнком. Ребёнком, который любит ее и тянется, несмотря ни на что.

Тварь.

Все же не зря я принял решение собирать компромат на Ольгу.

Марсель ей не нужен.

Абсолютно.

Если поначалу, когда он был младенцем и только спал и ел, она ещё как — то за ним ухаживала, растила, то со временем ее материнский инстинкт угас, атрофировался и отпал как нечто рудиментарное.

Она не читает ему сказок на ночь, не гуляет с ним, она блт, даже перестала укладывать его! Он всего лишь трамплин в ее желании разбогатеть и получить бабки.

— Ты что творишь, дура? Не видишь, у ребёнка истерика? Зачем издеваешься над сыном?

— Я всего лишь пытаюсь соблюдать режим! Это же мне завтра выслушивать его нытье и истерики, когда он не выспится, а не тебе! Ты же знать не знаешь, что он исполняет! Просто живешь свою лучшую жизнь, пока я ращу нашего с тобой ребёнка!

— Жалеешь о том, что Марсель родился?

После моего вопроса повисает тишина. Гнетущая, давящая. Та, от которой остатки нервов звенят.

Ольга прожигает меня исподлобья. В глазах — вызов и ответ на вопрос.

Денис

До настоящего момента я даже не подозревал, что можно настолько сильно ненавидеть человека. Что когда — нибудь я буду желать чьей — то смерти.

Такие недоматери, как Ольга, не должны топтать эту землю.

— Ирина, вы на сегодня свободны. Я сам уложу Марселя.

Я долго рассказываю сыну сказку, глажу и любуюсь ребёнком, не понимая, как можно не любить этого беззащитного человека, которого же сама и породила.

Как, блт?!

Когда я выхожу на кухню, Ольга как раз наливает себе вина. Молча сажусь за барную стойку напротив, кладу телефон экраном вниз прямо между нами.

— Чего ты хочешь, Оля? Зачем устроила весь этот цирк?

— Вот это уже другой разговор, дорогой, — ухмыляется, щедро отпивая из бокала. Кажется, ее любовь к алкоголю прогрессирует. Жаль, заснять все не могу. Но запись нашего разговора важнее. — С этого и надо было начинать.

Оля достает из ящика и кладет передо мной два кольца. Обручальных.

— Надевай.

— Кончай этот цирк. Я на тебе никогда не женюсь. Я смогу найти способ тебя заткнуть и без штампа в паспорте.

Оля закатывает глаза и неспешно отпивает, перекатывая вкус алкоголя на языке.

Самая главная ошибка при любых боевых действиях — уверенность в собственной победе. Когда ты считаешь, что уже победил. Ты расслабляешься, теряешь бдительность. И тогда жизнь от всей души заряжает тебе в лоб. Больно и фатально.

Поэтому я снисходительно наблюдаю за Ольгой и жду, когда она наиграется.

— Ты так уверен в себе….Только, видимо, понятия не имеешь, что у нас в стране не терпят насилия над женщиной. Я так предполагаю, у тебя не сегодня — завтра начнутся проблемы в бизнесе. Если уже не начались. Вы начнете терять контракты, на тебя откроют охоту. Богдан с Артуром тебя уже не спасут. Они и сами тебя возненавидят, потому что будут терять бабки. Когда речь заходит о деньгах, родственные связи теряют свою актуальность.

— Но ты готова прийти на помощь, геройски надев на себя мою фамилию и испачкав паспорт? — усмехаюсь, складывая руки на груди. Незаметно придвигаю мобильный ещё ближе к Ольге, чтобы каждое ее слово, которое я собираюсь использовать против нее, было отчетливо слышно.

— Насчет замужества я подумаю. Все зависит от твоего поведения. Но пока тебе нужно стать моим мужем на один завтрашний вечер. Верным, раскаивающимся, любящим. Привлечь все свои актерские способности, сыграть свою роль блестяще, чтобы никто не усомнился. И тогда я подумаю насчет того, чтобы вытащить твою задницу из дерьма и дать опровержение.

— Нахрена тебе все это?

Ольга поигрывает вином в бокале, рассматривает его на свету.

— Для охватов, конечно же. Может, действительно потом курсы запущу, деньги никогда не бывают лишними, — бормочет задумчиво. — Завтра состоится одна