Развод. Любить нельзя вернуться - Ирина Романовская

— Но она ведь хочет.

— А еще Соня хочет жить в огромном шоколадном замке с единорогом и феями, быть известной моделью как мама, выйти на следующей неделе замуж за Мишу из детского сада и родить ему доченьку. Не думаю, что все детские желания стоит воспринимать буквально и как можно скорее воплощать их в жизнь.

— А ты не думала над тем, чтобы поснимать Соню в какой-нибудь из своих реклам? Он ведь такая обаяшка и красотуля.

— Нет, нет, и еще раз нет. Я не буду лишать дочь детства, не буду ломать её психику из-за гонки за популярностью. Боюсь, что если начну впутывать её в свою работу, то не смогу остановиться. Велика вероятность того, что я ненароком возложу на нее свои несбывшиеся мечты и испорчу наши отношения. А вот если в сознательном возрасте Соня захочет пойти по моим стопам, тогда я конечно же её поддержу и помогу всем, чем смогу. Пока этого не случилось, то пусть спокойно дочка ходит в детский сад, на кружки по рисованию и гимнастике, играет с другими детьми на площадке.

Разговоры о дочери бередят душу. Хватаюсь за телефон и открываю приложение видеоняни. Подключаюсь к прямой трансляции и смотрю, как моя малышка играет в куклы вместе с новой няней.

После того как Горскому удалось достать материалы для ДНК теста, я с пристрастием допросила всех, кто контактировал с моим ребенком. Обе няни признались в том, что мой бывший муж связывался с ними.

И хотя только одна поддалась на уговоры и взяла деньги за противозаконную услугу, уволила я сразу двоих. Не рассказать о таких звонках и просьбах, тоже что и предать. Ни одна из них больше не заслуживает моего доверия.

Такси вот-вот подъедет к клубу, а я до сих пор стою у стены возле женского туалета. Передо мной столько человек, что можно успеть сгонять до дома и обратно.

Саша с гостями продолжает отмечать свой день рождения на втором этаже клуба. Уговаривала меня остаться с ними еще хотя бы на час, но я не поддалась. Сидеть одной в компании влюбленных парочек такое себе удовольствие.

Мочевой пузырь поддавливает с такой силой, что терпеть нет больше мочи. Лоб и шея покрываются испариной. Недолго думая, бросаюсь к дверям у противоположной стены. Протискиваюсь между двумя парнями, игнорирую их «остроумные» шуточки. Залетаю в первую попавшуюся свободную кабинку.

— Девушка, а как вас к нам занесло? — долетает в спину.

— Красавица, не красиво так врываться в святая святых мужского коллектива. Может мы стесняемся?

Басовитый гогот доносится до ушей, когда давление внизу живота постепенно спадает. Закатываю глаза и тщательно проверяю все застежки на юбке. Достаю из сумки салфетки и вытираю руки. Поправляю широкие бретели на топе, приглаживаю взлохмаченные волосы.

На экране телефона всплывает сообщение. «Черная ауди 7157 ожидает под клубом. Выходите без звонка». Стараюсь так же быстро покинуть мужской туалет, как и попала сюда.

Пара не слишком трезвых представителей сильной половины человечества ловко преграждает мне путь. Оба выбриты под ноль, в цветастых рубашки с пальмами, укороченных брюках с мятыми стрелками. На босых ногах мужчин красуются бархатные, длинноносые мокасины. Ну просто полный комплект «дороХо, боХато».

— Куда собралась, красавица? Мы же по доброте душевной пустили тебя в святая святых, а ты… Где вежливость и манеры? Некрасиво так себя вести. Где твоя благодарочка?

Флешбеки атакуют разум. Подмышки потеют, пальцы ног холодеют. Плечи немного потряхивает, но я стараюсь не подавать виду. Этим орангутангам того и надо, чтобы перед ними все вели себя как мышки и прятали глаза в пол.

— Кто бы говорил о манерах? — намеренно смотрю прямо в глаза навязчивым хамам. — Настоящие джентльмены вряд ли позволят себе зажимать незнакомую девушку в туалете известного клуба.

— Слышь, Вась, — один из бритоголовых боровов толкает товарища локтем в бок. — Она нас за джентльменов приняла. Прикинь?

Дикий, липкий гогот заполняет это небольшое помещение. Делаю шаг вправо и говорливый незнакомец, оскалив кривой зубной ряд, мгновенно повторяет мои движения, дергаюсь влево — упираюсь в потного молчуна.

Отступаю и в панике рыскаю взглядом по сторонам. Слева широкие умывальники, справа стоячие писсуары. Схватят в два счета.

— ПО-МО-ГИ-ТЕ! — кричу что есть сил. — ПО-МО-ГИ-ТЕ!

Лысые головы зависают на пару секунд, не ожидав такого поворота. Несусь прямо через них к заветной двери.

— Куда? — амбалы бросаются следом.

Дергаю за спасительную ручку, она поддается на удивление легко. Влетаю в кого-то любом.

Сладковатые ноты с примесью дыма, попавшие в нос, резко переключают внимание с двух идиотов сзади к тому, чье тело стоит впритык к моему.

— Каролина? — моя рука аккурат у Горского на животе. Подушечками пальцев чувствую, как каменеет его пресс. — Что происходит? Почему ты тут с ними?

Ладонь Горского вжимается в мою поясницу, прижимает к себе.

— Заблудилась, — вру дрожащим голосом. — Пусти.

Горский касается моего подбородка. Тянет на себя.

— Они тебя…, — зеленые глаза бывшего мужа затягивает черной мглой, — обидели?

— Да никого мы не трогали! Она все врет. Прибежала в мужской туалет и давай вертеть задницей перед нами. Ну а мы ж нормальные мужики, у нас естественная реакция на красивое тело.

— Пытались, — шепчу в противовес галдящим за спиной недомужчинам.

— Я убью их, — Назар пытается отодвинуть меня к себе за спину.

Цепляюсь за его рубашку. Не пускаю.

— Их двое, а ты один. Это дурость. Лучше проведи меня на выход. Там меня ждет такси.

Тяну сопротивляющегося Горского по коридору под любопытные взгляды нескончаемой очереди.

— А если бы что-то случилось? Если бы ты пострадала? — Не унимается Горский.

Когда выходим на улицу, я вижу только задние фонари машины, которую ждала. Кто-то другой сел в салон. Отменяю поездку в приложении и ставлю таксисту единицу. Пусть научится проверять пассажиров, перед тем как трогаться с места.

— Что было бы с Соней? Я должен защищать тебя. Ты мать моего ребенка, моя жена.

Последние слова Назара смешат похлеще самых