Развод. Любить нельзя вернуться - Ирина Романовская

Страшно. Горько. Обидно и стыдно.

Рассеянный взгляд цепляется за мигающий огонек под столом. Красный, синий. Красный и синий. Красный, синий. Думаю, что у меня пошли галлюцинации.

Наклоняюсь ближе, чтобы схватить мигающий предмет. Слезы все еще туманят фокус. Только коснувшись маленького предмета странной формы, понимаю, что это правый наушник. Скольжу глазами по полу в поисках второй мигающей точки, но той нигде нет. Левый наушник словно сквозь землю провалился.

— Веснушка, ты меня слышишь? Поговори со мной. Если тебе плохо, я сейчас приеду.

— Нет! — выкрикиваю я, едва уловив смысл последних слов бывшего мужа и услышав хлопанье дверей и звон ключей на заднем фоне. — Не надо приезжать. — Встаю на ноги и откашливаюсь. — У Сони ангина и температура. Я раскисла от этого. Не могу спокойно смотреть, когда ей больно.

— Ясно. Понимаю, — Горский шумно выдыхает. Топот шагов в динамике прекращается. — Лекарства есть? Врача вызывала? — строгим тоном интересуется Назар.

— На все ответ «да». — После целого стакана воды пересохшему горлу становится намного легче. К голосу возвращается прежняя звонкость. — Есть разговор по поводу «Мелофона» и твоих маркетологов, которые обрывают телефоны моего менеджера.

— Я слушаю.

— Сегодня я уже не готова говорить о работе. Голова занята совсем другими проблемами. Встретимся завтра в три в «Милано».

Не спрашиваю удобно ли Горскому, не интересуюсь степенью загруженности его рабочего графика, не предоставляю других вариантов. Ставлю перед фактом. Если я хоть немного важна для бывшего супруга, он найдет время и в три будет сидеть за столиком указаного заведения.

Я так устала от всего бардака, что творится в моей жизни. Устала обижаться, устала врать, устала взвешивать «да» или «против». С каждым днем все труднее лавировать между Соней, жаждущей встречи с «идеальным» папой, и образом мужчины из прошлого, который разбил мое сердце.

День за днем я перекладываю на маленькую девочку свои обиды и боли, день за днем лишаю ее правды. Я действительно плохая мать, если позволяю страдать моей маленькой девочке из-за собственного эго.

Наша история с Назаром умерла четыре года назад. Их история с Соней четыре года висит в подвешенном состоянии. Настала пора нажать на «PLAY».

— Прости, Каро. Твоя кандидатура — это была моя идея. На представленной раскадровке рекламы я увидел твое лицо, поэтому и предложил сотрудникам узнать условия сотрудничества с тобой. Но я не знал, что нынешняя команда маркетологов такие пираньи. Сейчас же дам распоряжение, чтобы тебя не тревожили. Нет — значит «нет». — Назар делает глоток кофе, хмурится. Хватает за свой телефон и быстро набирает короткое сообщение. — После правления Ильи в компании творится хаос.

Короткий смешок срывается с моих губ. Перестаю ковырять листья салата и откидываюсь на спинку стула. Скрещиваю руки на груди.

— Поверить сложно, что ты чего-то и не знаешь. — В моем голосе сквозит нескрываемый укор. — Во времена нашего брака от тебя не ускользала ни одна мелочь.

Назар делает едва заметный кивок головой, без сопротивления соглашаясь с прилетевшим в его сторону камнем.

— Иногда обстоятельства вынуждают нас отбросить всё лишнее, — опустив взгляд на маленькую фарфоровую чашку, произносит мой бывший муж.

Последнее слово царапает грудную клетку подобно острым коготкам дикой кошки.

— Лишнее, значит, — в очередной раз ухмыльнувшись, я закатываю глаза. Поджимаю губы и силюсь, чтобы не послать экс-супруга к черту.

— Не принимай это на свой счет, Веснушка, — будто прочитав мои мысли, дополняет свою речь Горский. — Ты никогда не была лишней. Никогда.

Насмешливо выгибаю бровь, намекая на лживость его слов. Вчерашний спонтанно придуманный план уже не кажется таким правильным. Может ну его все? Зачем Соне знакомиться с тем, кто так с легкостью выбрасывает «лучшее» из жизни?

Полчаса назад, когда я входила в ресторан с гордо поднятой головой, мне казалось, что я на верном пути. Моя дочь заслуживает узнать родного отца, каким бы он ни был для меня. Она заслуживает строить отношения со своим папой, без оглядки на мои чувства к нему.

Я приехала в «Милано» на двадцать минут раньше, оставив Соню с няней в детском развлекательном комплексе через дорогу. Горский уже ждал меня внутри заведения. Он сидел за дальним столиком и с равнодушным взглядом листал местное меню. То и дело поднимал правое запястье, проверяя время на большом циферблате своих швейцарских наручных часов.

Деловой костюм Горского, как всегда, был идеально выглажен, туфли начищены до блеска. Но даже безупречный внешний вид не мог скрыть неестественно ровную спину и напряженные плечи Назара. Мужчина откровенно нервничал и волновался перед нашей встречей. И нога, отбивающая пяткой монотонный ритм под столом, была еще одним тому подтверждением.

Уголки моих губ ползли вверх. Я чувствовала облегчение. Если уж один разговор о работе для него важен, то что будет с Горским, когда мы перейдем к секретной части нашей встречи?

— Ты лучшая часть моей жизни. Особенная.

Вся моя бравада и спокойствие разлетаются в пух и прах. Назар словно специально давит на самые болевые мои точки. Закипаю как скороварка. Уже не очень-то и хочется раскрывать припрятанный сюрприз.

— Хватит врать! — сквозь зубы рычу я. — От лучшей жизни не отказываются. Тем более по щелчку пальцев. А ты это сделал! — Наклоняюсь вперед, чтобы гнев, исходящий от меня, беспрепятственно долетел до мужчины напротив. — Отказался еще и в такой изощренной форме, бросив бумаги о разводе мне в лицо.

Горский сжимает губы в прямую линию. Не прячет потускневший взгляд, смотрит прямо на меня.

— Прости, Каро. Прости и за это тоже.

Теплая зелень исчезает в беспросветной пучине черных расширенных зрачков. Расправленные плечи опускаются вниз. Горский горбится под натиском моего обвинения.

Официант подходит к нашему столику аккурат посреди напряженной паузы, повисшей между нами. Глядя на нетронутый салат, парень в белом переднике интересуется, что мне не понравилось.

— С блюдом все нормально. Мой аппетит пропал по другому поводу.

Бросаю многозначительный взгляд в сторону Горского. Кивком головы официант принимает мой ответ и уходит к другому столику.

— Я часто думаю над тем, что было бы