Ваша вина - Мерседес Рон

Ноа была единственным человеком, способным заставить меня улыбаться в такой критической ситуации, в которой я сейчас находился.

— И что же именно тебя отвлекает, любимая? — спросил я, наклоняясь вперед, чтобы вдохнуть её сладкий аромат. Я едва коснулся носом мочки её левого уха, а затем провел им вдоль изгиба её шеи.

Я почувствовал, как она вздрогнула.

— Это? — спросил я, нежно целуя её в шею. Она прерывисто вздохнула, и я не смог сдержать довольной улыбки. — Или это? — Я снова поцеловал её, как раз в том месте, где кровь пульсировала в венах. И это был горячий, влажный поцелуй, а не просто легкое прикосновение губ, нет.

— Ник, — прерывисто выдохнула она. — Ник, пожалуйста…

Я вжался в неё, пригвоздив к стене; я не хотел, чтобы между нами оставался хотя бы миллиметр пространства.

Ноа дрожала подо мной. Я поднял руку, обхватил её шею пальцами и направил её губы к своим…

Но я не поцеловал её… Пока нет.

— Я так скучал по тебе, — прошептал я, скользя пальцами вниз, чтобы ухватить ткань её блузки и осторожно стянуть её через голову.

Теперь Ноа стояла передо мной в одном бюстгальтере. Черное кружево обнажало напрягшиеся, мягкие и розовые соски. Я не колебался.

Я наклонился еще ниже и взял один из них в рот, посасывая и вылизывая его прямо через ткань лифчика, словно изголодавшийся по молоку младенец.

— Боже… — вырвалось у Ноа; она сама не заметила, как повысила голос.

Я зажал ей рот рукой, и мы оба на секунду замерли, прислушиваясь, не разбудили ли мы малыша.

Нет.

— Идем, — скомандовал я. Я взял её за руку и повел в спальню.

Она была огромной, а вид из окон — просто потрясающим. Нью-Йорк раскинулся перед нами: внушительный, угрожающий, но в то же время невероятно красивый в своих огнях, своем хаосе и бесконечной энергии.

— Дай мне сначала принять душ, я шесть часов летела в самолете, — сказала Ноа.

— Мне нравится, когда ты грязная, — ответил я, пожирая её похотливым взглядом.

— Это у вас мысли грязные, мистер Лейстер, — парировала она. Услышав, как она меня называет, я возбудился еще сильнее.

Я притянул её к себе, не в силах выносить даже такое расстояние между нами.

— Назови меня так еще раз, Веснушка…

— Идем в душ со мной, — настояла она, лукаво улыбаясь; в её глазах плясали смешинки, смешанные со страстью.

Я выполнил её просьбу, но не смог дождаться, пока она разденется. Я включил воду в огромной душевой кабине, размером с целую комнату, и затащил её под струи прямо в одежде.

Она взвизгнула, и тут я её поцеловал.

Я проник языком в её рот, пока вода смывала с наших тел грязь последних часов, уступая место самому очищающему чувству на свете: моему желанию к собственной жене.

Я крепко прижимал её к себе, пожирая её губы.

Ноа отстранилась, чтобы перевести дух, и я немного отодвинул её, чтобы вода не била ей прямо в лицо.

— Ты вся промокла, — заметил я очевидное.

— Очень остроумно, мистер Лейстер, — ответила она.

Я стянул с себя мокрую рубашку под её откровенно раздевающим взглядом и улыбнулся, увидев, как она непроизвольно прикусила губу.

— Я не об одежде, — уточнил я, подходя ближе и стягивая с неё брюки. Она нетерпеливо скинула их, оставшись передо мной почти обнаженной. Её нижнее белье было просто сногсшибательным.

— Ты еще не успел в этом убедиться, — ответила она, расстегивая ремень на моих джинсах и позволяя ему упасть на пол. Она провела пальцами по моим грудным мышцам, поочередно касаясь каждого соска. — Я бы тебя съела, милый.

Мое сердце пропустило пару ударов. Я прижал её к стеклянной стенке душа. Приподнял её и начал покрывать поцелуями каждый дюйм её тела.

— Хочешь, чтобы я убедился? — спросил я, крепко прижимая её к себе; одной рукой я удерживал её на весу, а другой отодвинул ластовицу её трусиков и осторожно ввел внутрь два пальца. — Блядь, детка… — выдохнул я, теряя голову от того, насколько влажной она была. Она тяжело задышала и вскрикнула, когда я резко толкнулся пальцами внутрь, точно так, как ей нравилось.

— Ник!

— Да, кричи мое имя, Веснушка, — прошептал я, осыпая её поцелуями.

Я снял с неё всё, что оставалось — я не хотел никаких преград между нами. Я хотел видеть её, целовать, чувствовать её вкус, делать с ней всё что угодно. Как же я, черт возьми, по ней соскучился. Но в то же время мне нужно было снять накопившееся напряжение.

Эти недели были невыносимо тяжелыми и полными стресса. Мне нужно было разрядиться, а какой способ может быть лучше, чем оказаться между ног самой красивой женщины на свете?

— Я хочу чувствовать тебя внутри, Ник. Сейчас же, — скомандовала она, руша все мои планы.

— Нет, любимая, — сказал я, слегка отстраняясь, чтобы снова посмотреть на неё, потому что она была прекрасна. Она была невероятно красива, и порой я задавался вопросом, чем заслужил такое счастье. — Я хочу растянуть удовольствие.

Ноа решительно положила руку мне на затылок и серьезно посмотрела в глаза.

— Сделай это, Николас.

То, что она назвала меня полным именем, не предвещало ничего хорошего — ну, или наоборот, смотря как посмотреть.

— Как скажешь, Веснушка.

Я развернул её лицом к стене и прижался к её спине. Откинув её волосы набок, я приник губами к её уху.

— В конце концов, неважно, сколько дерьма мне приходится выносить — всё это стоит того, если потом я могу делать с тобой вот так, — прошептал я, мягко входя в неё.

Ничего не могло быть лучше. Ничто не могло сравниться с этим чувством слияния воедино, когда мы делили эту всепоглощающую страсть — страсть, которую я никогда не испытывал ни с кем другим, по крайней мере, не так. Связь, которая бывает лишь раз в жизни; связь, которую можно почувствовать только с человеком, предназначенным тебе судьбой, со своей второй половинкой.

Странное предчувствие пробежало по моему телу — то самое, что я испытал в самолете на обратном пути из медового месяца. Я отстранился от неё и развернул к себе лицом. Мне нужно было её видеть.

Ноа посмотрела на меня, и в её глазах мелькнула тень сомнения.

Казалось, она беззвучно спрашивает: «Что случилось?».

Я провел пальцами по её щеке, стирая капли воды, которые скользили по ней, как масло по фарфору.

Я не мог её потерять.

Если бы я её потерял…

— Ник, — прошептала она, нежно касаясь пальцами моей щеки.

Я подался навстречу её ладони