Когда дьявол любит - Наталья Соболевская

— Я в курсе, как вас зовут. И на даче свидетельских показаний вам делать нечего.

— Я представился не для вас, а для клиентки, чтобы Полина Алексеевна знала своего представителя, — пояснил мужчина, глядя на следователя сверху вниз в прямом и переносном смысле.

— Она не требовала адвоката, — огрызнулся следователь, после чего мой якобы представитель обратился ко мне.

— Полина Алексеевна, вы нуждаетесь в адвокате?

Сглотнула. С одной стороны, я без понятия, кто этот мужчина и откуда он вообще взялся. С другой — у следователя при его появлении аж глаз нервно задёргался, и ведут они себя друг с другом как два петуха в одном курятнике: того и гляди, начнут клеваться. А враг моего врага — мне кто? Друг.

— Нуждаюсь. И остро.

Моему новоиспечённому адвокату понадобилась одна лишь минута, чтобы Юрий Дмитриевич поблагодарил меня за проявленное терпение и дачу показаний, а после — с поджатым хвостом ускакал. И даже не обернулся, когда Лев Николаевич бросил ему вдогонку, чтобы тот ждал на своё имя жалобу за превышение полномочий. Далее адвокат, поставив на стол сумку, сказал, что я могу переодеться, а он пока проследит, чтобы мне вернули вещи. Насчёт одежды не обещал, а вот что вернут сумку и телефон — практически поклялся.

На появлении адвоката из ниоткуда чудеса не закончились. Расстегнув молнию на сумке, я обнаружила там не новые и не чужие, а именно свои вещи.

— Марк, — прошептала я с благодарностью, доставая из сумки белую куртку, тёплый свитер с высоким воротом и серые джинсы.

Это он нанял для меня адвоката и привёз вещи, всем остальным до моих проблем глубоко фиолетово. Знать бы ещё, как он попал в квартиру. Надеюсь, созвонился с хозяйкой и взял ключи, а не ломал замок. Но даже если ломал — возмущаться точно не стану.

Выудив со дна сумки пакет, явно с обувью, и заглянув внутрь, я приуныла. Если с одеждой Марк попал прямо в самую точку, то с ботинками промахнулся по максимуму. Эти ботинки я сдуру купила, модель сильно понравилась, но они попытались меня искалечить в первые же пять минут, как я в них вышла на улицу.

Зимой высокий тонкий каблук — сам по себе экстремальный вид спорта, а тут ещё подошва, будто специально создана для скольжения. Причём не только по снегу и льду, но и по подмороженной плитке с асфальтом. В них можно ходить, разве что держа в руках лыжные палки для равновесия. И то не факт, что рано или поздно не окажешься носом вниз и кверху попой.

Переодевалась я в углу рядом с дверью и всякий раз вздрагивала от мысли, что кто-то войдёт. Суетилась, промахивалась мимо штанины, пыталась протиснуть голову в рукав вместо ворота — и выскочила в коридор не так быстро, как хотелось. А там от развернувшейся перед глазами картины и вовсе остолбенела.

Лев Николаевич стоял рядом с Дёминым, и они обменивались крепким рукопожатием. При этом Влад благодарил юриста за оперативную помощь и говорил, что теперь с него причитается.

То есть, другими словами, никаких сомнений не оставалось: именно Дёмин, а не Марк обеспечил меня адвокатом.

Подстава? Она самая!

И то, что я даже не представляю в чём здесь подвох, вовсе не означает, что его нет. Дёмин способен сделать мне что-то хорошее только с одной целью — чтобы впоследствии мне стало ещё хуже, чем было.

Скрип захлопнувшейся за мной двери заставил мужчин обернуться. И если Лев Николаевич излучал спокойное дружелюбие, то Дёмин, даже ради подставы, не смог себя перебороть и смотрел на меня так, будто только что отхлебнул горького, прокисшего молока.

— Полина Алексеевна, пока отвоевать удалось только это, остальные вернут по заявлению после экспертизы, — сказал адвокат, протягивая мне сумку и телефон.

— Спасибо, — поблагодарила я, решив про себя, что остальное мне и не нужно, пусть себе оставляют. — Лев Николаевич, подскажите, сколько я вам должна?

Для меня вопрос казался совершенно логичным: мне оказали услугу, пусть я её и не просила, но она точно была мне необходима, значит, нужно рассчитаться. Однако Лев Николаевич после вопроса почему-то умилился. Он мягко и со снисхождением мне улыбнулся, как взрослый ребёнку, и вместо того, чтобы назвать сумму, вручил мне свою визитку.

— В случае необходимости звоните в любое время. Но я надеюсь, у вас всё сложится хорошо, и мой номер не пригодится. До свидания, Полина Алексеевна, было приятно познакомиться.

— Если Лев Николаевич не взял с меня денег, значит, ты ему заплатил? — спросила я у Дёмина, когда мы в коридоре остались одни.

Влад всё с той же постной миной подтвердил кивком.

— Сколько, тебе надо вернуть? Не хочу быть должной, — заявила я и лишь после задумалась, хватит ли мне денег прямо здесь и сейчас расплатиться, ведь если адвоката пригласил Дёмин, он наверняка нереально дорогой.

— «Спасибо» вполне хватит.

Может быть, я и настояла на денежном расчёте, но с Дёмина точно не убудет, да и гордо требовать сумму, а после говорить «отдам, когда наскребу» — ну такое себе. Поэтому взяла волю в кулак и, пусть с трудом, но выдавила из себя:

— Спасибо.

М-да. Обычно с такой интонацией, с какой я произнесла вежливое слово, не благодарят, а посылают. Но да ладно. Как сказала, так сказала. И Дёмин вроде не в претензии, если не померещилось, он, кажется, даже на одну сторону улыбнулся.

— Куда тебя отвести, к машине или сразу домой?

— Ой, нет. Ты и так на меня время потратил. Сама доберусь, — отказалась я и поспешила на выход, потому что душа требует, как следует пореветь, а тело — попить, поесть, помыться и выспаться.

— Полина, если ты не заметила, у тебя телефон сел. Давай я тебе хотя бы такси вызову, — предложил Дёмин, который догнал и поравнялся со мной.

— Не надо. Прогуляюсь до остановки, заодно проветрюсь, — прибавив шаг, чуть ли не бегом побежала, чтобы уж точно оторваться от Влада.

Нельзя от этого отмороженного ничего лишнего принимать, чтобы оно потом боком не вылезло.

Я обогнала Дёмина и на улицу вылетела с приличной форой, правда, уже на крыльце пришлось замедлиться, чтобы в своих ботинках-убийцах не расшибиться, но вряд ли нам по пути, поэтому не проблема.

Кстати, а куда мне идти? Где здесь ближайшая остановка?

В телефоне дорогу не посмотришь — и правда сел, и как назло не спросишь ни у кого, прохожих нет, словно все вымерли. Пошла прямо по тротуару