История одной измены - Николь Келлер

Вздернув подбородок, кинув победоносный взгляд на Лизу и не забыв толкнуть меня плечом (естественно!), походкой от бедра входит в мой кабинет.

Закрываю за собой дверь и, сложив руки на груди, наблюдаю за Олей.

Она похудела за то время, что мы не виделись. Осунулась и резко постарела без своих уколов красоты. Выглядит потасканной. Грудь начала обвисать, мешки под глазами, лицо «поплыло», губы сдулись, причем неравномерно. Ресниц — опахал больше нет. И даже яркий макияж не спасает дело. Она, конечно, надела свой лучший развратный льняной костюм, но я видел его на ней уже однажды. А обычно Оля носила одежду пру раз, не больше, а потом или раздавала, или продавала и шла за новой.

Если она переступила через себя и надела снова костюм, который носила два года назад, то смело можно сделать вывод — ее дела дрянь.

Оля бросает сумку на стул для посетителей, плюхается на соседний, закидывая ногу на ногу. В разрезе юбки виднеется бедро, покрытое «апельсиновой коркой», которой два года назад точно не было. Такое себе зрелище.

Прохожу на свое место и опускаюсь в кресло. Складываю руки на столе перед собой. Демонстративно смотрю на часы.

— У тебя ровно три минуты. Потом у меня важные дела.

— Ты сломал мне жизнь, Шахмаев! — выплевывает, как змея свой яд. — Так что теперь должен возместить мне убытки!

Я действительно приложил руку, чтобы доломать ее жизнь. Но начала она сама. Спала и встречалась с женатыми, захотела разрушить семью своей сестры, повесив на ее мужа чужого, то есть моего, ребёнка (Сложная история Артура и Даши, описанная в романе «Развод. Начать сначала»).

Ну, а потом пыталась повеситься на меня, несмотря на мою категоричную позицию. Ей совершенно было плевать на ребёнка, сын был нужен только для того, чтобы я ее содержал. И когда Оля его чуть не покалечила и поспособствовала тому, что я потерял свою любимую женщину, я развалил ее блог, лишив последнего источника дохода. И, разумеется, перестал спонсировать.

Даже сейчас она не поинтересовалась, как дела у Марселя, которого она, на минуточку, не видела два года!

— Ты ничего не перепутала? Ты сама, кстати, не хочешь заплатить алименты? У тебя долг… дай — ка вспомнить.…а! за целых два года!

— У меня нет денег! Ты лишил меня блога, содержания, всего! Я даже сейчас не смогла вылететь в Дубай на рекламные съемки!

Читай — эскорт.

— А я тут причем? — пожимаю плечами. — Закрой долги по алиментам, и путешествуй дальше сколько хочешь. Плати Марселю сумму, которую назначил суд, и никто тебе слова кривого не скажет.

— А где я тебе денег возьму? Высру?

— Не нужно так сильно мучать жопу. Достаточно просто пойти работать. Кассиром, полы мыть, продавцом — консультантом…

— Издеваешься, да? — привстает на месте.

В этот момент дверь без стука распахивается. Такая вольность позволена только троим: Артуру, Богдану и Алисе. Той самой, с которой я ходил два раза в ресторан.

— Денис, нам пора. Германские партнеры и Артур с Богданом уже в конференц — зале. Все ждут только тебя.

Последний год мы усердно работали над тем, чтобы выйти на международный уровень. И вот сегодня последний этап в переговорах по строительству нефтяных резервуаров за рубежом.

— Тебе пора, — холодно бросаю Ольге, поднимаясь на ноги и негостеприимно указывая на выход. — Ничем не могу помочь.

Оля цедит ругательства, угрозы и умоляет дать ей денег, но я живо выталкиваю ее к лифтам.

— Предупреди нового охранника, — бросаю секретарше на ходу, — чтобы ее фото развесили перед носом каждого, и Ольга больше не появилась в моем кабинете.

— Конечно, Денис Маратович.

— Кто это был? — осторожно, но с нотками ревности интересуется Алиса, вышагивая рядом.

— Старая знакомая. Выброси ее из головы. Переводчик, кстати, уже подъехал?

— Он не понадобится. Помощница Шульмана русская.

Открываю двери конференц — зала, пропуская Алису вперед. Успеваю сделать лишь один шаг.

И получаю нехилый удар в грудину, когда, как «Титаник» с айсбергом, сталкиваюсь с испуганными глазами из самого синего льда.

Сияна

— Может, лучше няню? — осторожно интересуюсь у отца. Раз наверно в двадцатый. — Она тут рядом живет, минут через пятнадцать будет.

Папа кидает на меня грозный взгляд и шикает, подхватывая внучку на руки:

— Кыш, отсюда, мама! Да, солнышко? Что скажи, мы без тебя не сможем покушать и погулять? Да, Викуль?

— Дя! Гуять! Гуять! — малышка улыбается и хлопает в ладоши. Обнимает деда за шею и так трогательно прижимается к его плечу.

От такой милой картины на глаза слезы наворачиваются.

Особенно, когда подумаю, что на месте папы мог бы сейчас быть совсем другой мужчина…

О беременности я узнала совершенно случайно, когда жизнь в Германии более — менее устаканилась. Я обвыклась в новой квартире и месте работы. Даже с парой будущих одногруппников успела познакомиться.

А тут, бац, и, как гром среди ясного неба, две полоски на тесте!

Сказать, что я была в ужасе — ничего не сказать.

Да простит меня моя дочь, но изначально я была не рада этой беременности! Мне двадцать лет, я одна в абсолютно чужой стране, только — только начала осваиваться на работе, привыкать к людям, а во мне оказывается растет человек!

Я банально не знала, что мне делать! металась, как птица в клетке, даже не имея представления, что мне предпринять. Что вообще женщины Германии, да и России делают, когда узнают о беременности? Наверно, делятся с мужем? Или, на худой конец, с родными?

Денису я сообщить не могла. Я даже думать не хотела об этом! Сама того не понимая, на каком — то инстинктивном уровне я защищала крошку, что росла и развивалась у меня внутри: я не хотела бы, чтобы мой ребёнок был тем, кто большую часть времени видит папу на фотографии. А этот самый папаша будет прилетать к ребёнку на выходные, когда сможет вырваться тайком от своей семьи.

С отцом я также не могла поделиться этой сногсшибательной новостью. Страшно даже представить, во что бы он превратил мою жизнь в таком случае…

Помощь пришла оттуда, откуда я ждала ее меньше всего. От моего несостоявшегося жениха Эмиля.

Первая наша встреча была неловкой, мы тщательно подбирали слова, каждый чувствовал себя не в своей тарелке… Но в какой — то момент мы отбросили в сторону сантименты и почти одновременно твердо признались, что не нравимся друг другу. И вообще никто из нас не собирается под венец.