Развод. Невеста моего мужа - Ксения Хиж

Свекровь помолчала, потом продолжила:

— В конце месяца у меня юбилей. Я собираю всех родственников, весь гарнизон, весь военный городок будет! Я все-таки долго здесь живу, меня все знают и уважают. Банкет в ресторане забронирован, Артём мне оплачивает всё, какого достойного сына я себе вырастила! И я хочу, Ира, чтобы ты была там рядом с ним, чтобы все видели, что слухи слухами, а мы одна большая дружная семья.

Я не выдержала и засмеялась. Тихо, под нос.

— Серьезно? Мне играть роль? Быть главной в этом спектакле? Ради чего?

— Ради семьи и сына! — рявкнула она. — Включи голову! Сын у вас! Семья. Не позорь нас, Ира.

Я покачала головой.

— То есть вы его не вините? Он белый и пушистый? Конечно, он же ваш сын…

— Виню, — кивнула она отчаянно. — Ах, если бы ты только знала, как я его виню! Как я ему мозги промыла! Но он взрослый мужик и матушкины слова ему по барабану. Да и не так просто все, — она многозначительно прищурилась.

— Что это значит? Есть еще что-то, чего я не знаю?

— Есть. Но с моего рта ты о том не узнаешь!

— Ну, Надежда Петровна, кто так делает? Умоляю, скажите уж!

— Не скажу! Все.

Я смотрела на неё и чувствовала, как внутри всё закипает. Она стояла передо мной, моя свекровь, женщина, которая знала всю правду, но просила меня закрыть глаза и сделать вид, что ничего не было.

— В общем, я поняла, мне надо кровь из носа сделать вид, что всё хорошо, когда внутри всё горит?

— Я прошу тебя сохранить лицо, — ответила она. — К тому же прощение надо заслужить. Вот пусть он и заслуживает. Кстати, он успел тебе сказать?

— Даже знать не хочу! — я махнула рукой.

— Машину ты не приняла пока что, но он потратился добро. Там ведь не только машина. У вас еще и новый дом будет.

Я округлила глаза.

Серьезно? Господи…

Как долго я мечтала о своем собственном доме! С баней, да с лужайкой. Но мы жили в бетонной коробке. А мои мечты он исполнял для нее.

Что она там сейчас? Ждет его? Он ей наплел, что скоро вернется? Что разведется? Не будет же она терпеть такого и уж точно не знает, что он предо мной тут распинается.

— Он купил дом? — произнесла я сипло, и перед глазами пронеслась одна единственная новая улица на районе: новые коттеджи стояли в ряд, утопая в цветах и молодых деревьях. — Поздно, Надежда Петровна, поздно!

— Господи, какая ты дура, Ирка! Мужики нынче на дорогах не валяются! А он красивый, молодой, с погонами, и не бедный. Ты дура точно!

— И кобель!

— Они все такие, пойми! Куда ты намылилась? Куда едешь? От судьбы не убежишь! — сменила она вдруг тему.

Я ухмыльнулась.

— А если я останусь, что тогда? — я чувствовала, как голос срывается. — Я буду жить в этой лжи? Я буду делать вид, что люблю человека, который меня предал?

— Ты любишь его, — сказала свекровь. — Я знаю, что любишь. Иначе ты бы не мучилась так.

Я закрыла глаза. Она была права. Я еще в глубине души любила его. И это была самая страшная часть. Я любила мужчину, который разрушил мою жизнь.

— Ира, — свекровь протянула руку, коснулась моей ладони. — Сделай это для меня. Один вечер, а потом решай, что хочешь. Но не заставляй меня праздновать юбилей без тебя. Я хочу видеть мою семью вместе. Это единственное что у меня есть. Сколько мне еще там осталось…

— Хорошо, — сказала я, и слово далось с трудом. — Я приду. Один вечер. Ради тебя. И ради Миши. Но это не значит, что я простила Артёма.

Свекровь выдохнула, и на её лице появилась тень улыбки.

— Спасибо, Ира. Я знала, что ты поймёшь.

— Но сначала я уеду подумать. Неважно куда, мне нужно побыть одной.

— Ладно…