Развод. Невеста моего мужа - Ксения Хиж

Дмитрий ждал меня. Он стоял по пояс в воде, протягивая руку. Я взялась за его ладонь, и его пальцы сжали мои. Он притянул меня к себе, обнял, и я уткнулась лицом в его шею.

— Ты дрожишь, — сказал он, поглаживая меня по спине. — Холодно?

— Нет, — ответила, и голос дрожал не от холода. — Это… это всё, что накопилось.

— Я знаю, — тихо сказал он. — Дай этому выйти.

Мы стояли в воде, обнявшись, и я чувствовала, как волны касаются наших тел, как луна освещает его лицо. Он был так близко, что я видела каждую каплю на его ресницах, каждую морщинку у глаз.

— Дим, — прошептала я. — Я так устала. Артем решил меня вернуть, а я понимаю, что это обман, иллюзия, что, если я поддамся, навсегда заключу себя в клетку лжи и обмана. Я так не хочу себя предавать. Я не смогу его простить уже, понимаешь?

— Я знаю. — Он отстранился, взял моё лицо в ладони. — Понимаю, Ира. Смотри на меня.

Я подняла глаза.

Он смотрел ан меня требовательно, чуть сдвинув брови. Держал одной рукой за талию крепко-крепко, второй взял нежно, но властно за подбородок.

— Сейчас мы сделаем так: ты закричишь. Громко. Так, чтобы море услышало. Всю свою боль, всё, что он тебе сделал ты отдашь воде. Она примет. А потом мы махнем в ресторан и отпразднуем твою свободу!

Я покачала головой.

— Я не могу. Здесь же люди, окна вон открыты, по пляжу вон парочка идет. Да и как это кричать, нет же, Дим.

— Никого нет, — он указал на пустынный пляж. — Только мы и море. Давай. Я рядом.

Я смотрела в его глаза, и в них было столько уверенности, что я поверила.

Я глубоко вдохнула, и из груди вырвался стон. Сначала тихий, потом громче. Я выдыхала о том, как он предал меня, как строил дом для другой, как называл меня серой мышью, как вынес её из огня первой. Я вдруг закричала о своей боли, о своём унижении, о своей ненависти.

Крик разбивался о волны и уносился вдаль.

А потом я замолчала. Дышала тяжело, чувствуя, как грудь разрывается от освобождения.

Дмитрий обнял меня, прижал к себе.

— Молодец.

Мы стояли в воде, пока дыхание не стало ровным. Потом он взял меня за руку и повёл к берегу.

— Пойдём. Нам нужно выпить и согреться.

Мы вышли на пляж. Я дрожала, но уже не от боли, а от холода. Он обнял меня за плечи и повёл по дорожке, ведущей к санаторию.

— Сначала переоденемся? Не хочется в таком виде. Я мокрая, да и ты…

— Хорошо.

Я шла по мокрому песку, чувствуя, как тяжёлое, намокшее платье холодит кожу на бёдрах. Он шёл рядом, сохраняя почтительную дистанцию, но его присутствие ощущалось каждой клеткой: тёплое, плотное, магнетическое.

Я сошла с ума, — бесстрастно констатировал где-то в глубине разум.

Я, Ирина Свободина, примерная мать и до недавнего времени жена, мокрая и полуголая, брожу по ночному пляжу, по сути, с малознакомым мне мужчиной. Сбежала из дома к нему!

Разве к морю?

Разве побыть одной?

Пожалуй, к нему?

Это конец. Это точно точка.

Но тело не слушало разум.

Оно, оттаявшее после ледяного шока, после солёной воды и крика, жаждало этого безумия. Оно с жадностью впитывало ночной воздух, запах моря и чужого, дорогого парфюма с легкими нотами бергамота и сандала. Оно горело от его близости!

— Ты надолго? — его голос, низкий и немного хрипловатый, разрезал тишину. Пальцы снова по-хозяйски сжали мою ладонь.

— Нет, совсем нет. — Мой ответ прозвучал слишком коротко, почти грубо. Я попыталась смягчить. — То есть… хотела бы подольше, но дома столько дел. Я буквально вырвала себя из того ада. Я не планировала, если честно.

— Внезапное решение?

— Можно и так сказать. Очень внезапное. Ты позвал, и я решилась. Больше бы мне некуда было сбежать…

Он кивнул, как будто этого объяснения было вполне достаточно.