Эдера 3 - Мирослав Вячеславович Адамчик

— Андреа, поздравляю тебя, ты совершил блестящую сделку. Хотя, если бы на твоем месте был я, то я постарался бы содрать с него два миллиона. Честно тебе признаюсь, твоя жена стоит этих денег, и если бы они у меня были — я не задумываясь отдал бы их тебе.

Андреа вырвал свою руку из пятерни мэтра Берлускони и зло заметил:

— У тебя потеют ладони.

— Это от волнения,— принялся вытирать платком руки мэтр.— Я впервые в жизни за короткий срок заработал столь большую сумму, и ты в этом мне помог. Пойдем, я тебя угощу.

Андреа сперва хотел отказаться, убежать к себе в номер и закрыть дверь, но понял, одному ему будет еще более невыносимо, укоры совести замучают его. И поэтому он безропотно потащился вслед за адвокатом.

Эдера стояла, опустив голову, боясь поднять глаза. Не двигался и Леонард Маркони. Они простояли так с четверть часа, наконец женщина нашла в себе силы взглянуть в лучезарно улыбающиеся глаза миллионера. Она ожидала увидеть в них презрение, насмешку, на худой конец страсть, но там было восхищение — восхищение ее безумным поступком.

— Вы, наверное, презираете меня? — негромко сказала она.

— Я восхищаюсь вами.

— И что, я должна прямо сейчас раздеться? — рука Эдеры машинально скользнула к вороту платья, но пальцы предательски дрожали.

— Не бойтесь, я не кусаюсь, — мягко произнес Леонард, подходя к женщине и останавливаясь подле нее.

Эдера ожидала, что он сейчас обнимет ее, попытается поцеловать. Она лихорадочно искала в мыслях предлог, чтобы это сейчас не произошло.

А Леонард Маркони, словно прочтя ее мысли, тяжело вздохнул:

— Я же говорю, не бойтесь меня, я не кусаюсь.

— Так что же мне делать? — растерянно сказала Эдера.

— Еще светло, — посмотрел в окно Леонард Маркони, — и у нас впереди еще целая ночь. И я предлагаю провести ее на моей яхте. Но если вы хотите здесь... — миллионер замолчал.

Эдера внезапно обрадовалась. Ей предоставлялась хоть какая-то свобода выбора, хоть что-то зависело в этой жизни от нее.

— Да, лучше яхта, — негромко сказала она.

— Признайтесь, вы стараетесь оттянуть момент нашей близости?

Эдера вместо ответа молча кивнула.

Леонард Маркони подошел к телефону, молча снял трубку и спокойным, немного меланхолическим голосом произнес:

— Подготовьте вертолет, я улетаю на яхту.

Сперва мэтр Берлускони пытался затащить Андреа в бар гостиницы «Европа», но сеньору Давила было невыносимо находиться под одной крышей с Эдерой и ненавистным теперь ему Леонардом Маркони.

— Нет, я не могу здесь, — твердо сказал он, и Джордано Берлускони понял, Андреа не переубедить.

— Тогда я знаю чудесное местечко — китайский ресторан. Там подают замечательные блюда и вкусив их, ты забудешь о том, что Эдера вообще существует.

— В китайский, так в китайский, — Андреа Давила было все равно, куда он сейчас направляется, лишь бы подальше от этого отеля.

Через четверть часа оба мужчины уже сидели за низким столиком в китайском ресторане, который весь был изукрашен драконами, китайскими фонариками и гигантскими статуями. Столики друг от друга отделяли мощные струи фонтанов. Вода, подсвеченная разноцветными огнями, казалось, кипит, пенится и бурлит.

Прекрасно понимая, что делается на душе у его приятеля, мэтр Берлускони поспешил его успокоить:

— Зря ты так переживаешь. Всегда нужно найти удобную формулу для оправдания своего поступка. Представь себе, что ты всего лишь решил выпить со мной и оставил Эдеру в номере. Можешь прогулять всю ночь, мы пойдем к девочкам, развлечемся на славу. Утром ты вернешься, а она тебя ждет. И самое главное,— рассмеялся адвокат,— она не спросит тебя, где ты провел ночь, и не спросит, с кем.

Совет был, конечно, резонный и в любой другой ситуации Андреа охотно им воспользовался бы, но только не в этой. Он и сам не ожидал, что ему будет так тягостно осознавать, что Эдера будет наедине с другим мужчиной. Как он ни старался, у него в мозгу вставала одна и та же картинка: Леонард Маркони с ехидной улыбкой на губах, тянет свои руки к Эдере. Она хочет защититься, но в последний момент останавливается и покорно сдается. Слеза катится по ее щеке, а миллионер расстегивает одну пуговицу за другой...

Сколько раз проделывал он сам такое с Эдерой, сколько раз он испытывал с ней близость! Конечно, он мог представить, что Эдера изменит ему с другим мужчиной и был готов к этому, но теперь, когда он стал соучастником, угрызения совести не давали ему покоя.

Фонтан, подсвеченный ярко-красным прожектором, казалось, бурлит кровью. Джордано старался говорить как можно более проникновенно. Он подался вперед и, заглядывая в погасшие глаза Андреа, говорил:

— Не обращай ни на что внимания. Ведь ничего страшного не произошло. Ты умудрился заработать миллион долларов, причем так легко, так быстро! Тебе мог бы позавидовать любой бизнесмен, ведь им подобные сделки даже не снились.

Андреа казался безучастным. Слова Джордано пролетали мимо него. И возможно, Андреа так и остался бы безучастно сидеть за низким столиком глядя на струи фонтана, если бы Джордано не сказал следующее:

— Хотя зря я тебя так нахваливаю. Просто сложилась ситуация, и ты смог ею воспользоваться, не упустил свой шанс. Главное, не раздумывать долго. Ты повел себя молодцом — тут же позвонил мне, я тут же прилетел. Мы согласовали все пункты и теперь, считай, миллион у тебя в кармане. Ведь подумай, какой ужас, перед самым подписанием этот черт Маркони мог бы взять и отказаться.

В этот момент Андреа вспыхнул. Он широко открыл глаза и пристально посмотрел на своего приятеля — так, будто бы видел его впервые в жизни.

— Что с тобой? — участливо спросил Джордано, а затем обеспокоился.— Чего ты на меня уставился? Эдера твоя жена и распорядился ты ей очень выгодно.

После этих слов Андреа вскочил из-за стола и бросился к выходу.

— Стой! Стой! — закричал ему вслед Джордано и принялся лихорадочно бросать купюры на стол, правда, следя за тем, чтобы не бросить слишком много.

Но Андреа Давила, когда мэтр Берлускони выскочил на крыльцо, был уже далеко. Он затерялся в толпе пестро одетых туристов.

— Вот сумасшедший! — в сердцах произнес Джордано, а затем развернулся и пошел в ресторан.

А Андреа изо всех ног мчался к отелю.

— Скорее! Скорее! — шептал он